По ту сторону моря - Екатерина Андреева

как на огромном экране башни Советов проплывают одни и те же изображения – утопающий в легкой дымке Город и белое пятно руин, которое отчего-то казалось ярче всего остального и при этом выглядело Пустотой, которая тянется, чтобы накрыть нас всех. Мне стало жутко, вывихнутая рука в плотной перевязи неприятно заныла, я хотела отвернуться и уйти, но картинка внезапно сменилась, и здание украсило скорбное лицо первого советника. Я приоткрыла окно, хотя динамики и без того доносили его голос до каждого уголка Города. Он произнес на удивление короткую и чувственную речь, а потом добавил: «…но нашим стражам удалось поймать несколько изгнанников, которых тут же доставили в здание ОБ…». Дальше я уже не слушала. Резко оторвавшись от окна, я устремилась вдоль по коридору. Я должна увидеть изгнанников, кем бы они ни были.

У меня на примете был только один человек, к которому я могла обратиться с подобной просьбой, и спустя несколько минут я уже стучала здоровой рукой в его дверь.

– Ворон! – как можно тише позвала я.

Тишина, потом быстрые шаги на той стороне, и через мгновение страж появился на пороге. Он выглядел ужасно – его левая рука и плечо были сильно обожжены и теперь скрывались под бинтами, на лице тоже вскочили страшные волдыри, блестевшие от заживляющей мази, а длинные волосы теперь были коротко обрезаны, ведь и они тоже пострадали от огня. Посмотрев на него, я невольно вздрогнула. Но меня испугал не только его вид, но и собственные воспоминания, которые тут же набросились с яростью оголодавших собак. Воспоминание о том, как его, спасшего нескольких человек, обгоревшего и чудом выжившего, увозят без сознания; о том, как я без толку пытаюсь до него докричаться и заставить открыть глаза. Никогда бы не подумала, что буду так переживать за стражника из ОБ! Хорошо хоть не советник, а то моим принципам и стереотипам точно придет конец!

– Ну, что хотела?

– Извини, не самое лучшее время, чтобы приставать к тебе с просьбами, но мне сказали, что ты чувствуешь себя лучше.

– Это правда. Как приближенному к Совету, мне предоставили самое действенное лечение, – он произнес все таким тоном, словно бы эта мысль внушала ему отвращение. Я в очередной раз подумала о том, как мало знаю о Вороне. – Еще будут вопросы о моем здоровье?

– О нем я знаю лучше, чем ты сам, – резко ответила я. Это было правдой, и лекари возненавидели меня за настырность и дотошность в этом вопросе.

Он усмехнулся:

– Да, наслышан. Только вот откуда столько внимания?

– Ты спас мне жить, – пожала плечами я. – К тому же не всегда нужен повод, чтобы переживать за хорошего человека. – Ворон прищурился и хотел уже что-то сказать, но я быстро вскинула руку: – Лучше помолчи и не порти мое мнение о тебе. В этом месте не так-то просто найти друзей или хотя бы соратников.

– Я тебе не соратник, – стальным, даже пугающим голосом ответил страж.

Я закусила губу. Опасные слова, Алиса, лучше помолчи!

– И раз ты так думаешь, – продолжал Ворон, – то хочешь, чтобы я отвел тебя к пойманным изгнанникам, я угадал?

– Вдруг я кого-то узнаю.

– У тебя отшибло память.

– Ну и что? Мало ли…

– Мало ли кого могли схватить! Эти ребята не из твоего рейта, поверь.

– Что? Откуда ты знаешь, где и с кем я жила? – шокированно воскликнула я.

Лицо стража напряглось, но он тут же ответил:

– Торговцы знают свою работу.

– Ты покупал информацию у торговца? Он был в моем рейте? Когда?

– Не думаю, что обязан отчитываться перед тобой.

– Это Дарио тебе приказал?

– А должен был?

– Я… Говори со мной откровенно, Ворон, раз уж начал! Если это не Советы приказали и не кто-нибудь из ОБ, тогда кто? Или ты сам выяснил все обо мне? Тогда зачем?

Ворон резко схватил меня за руку и тихо произнес:

– Я все еще страж, Алиса, и это все еще ОБ. Думай хорошенько, о чем ты спрашиваешь и что отвечаешь! Ты ничего не помнишь о жизни в Пустоши, а я ничего не знаю. На этом разговор окончен.

Он выпустил мою руку, и я машинально отступила назад. Теперь Ворон пугал меня еще больше. И почему я решила, что мы можем быть соратниками? Он что-то выяснил обо мне, но кто отдал приказ? Я не верила, что Дарио или Ранко стали бы тратить на это время.

– К изгнанникам ты не пойдешь, – твердо произнес страж, и в тот же момент в коридоре раздался смешок.

– У тебя хорошо получается отдавать приказы, Ворон, не зря Дарио так высоко тебя ставит и везде таскает за собой.

Я даже не повернула головы. Стоило голосу Ранко разнестись по коридору, как меня охватил ужас и приморозил к месту. Я ненавидела эту беспомощность, которую ощущала перед ним, и с каждым разом ненавидела его самого все сильнее.

Ворон учтиво кивнул, никак не отреагировав на грубость, и только его глаза быстро сверкнули в сторону начальника ОБ. В нем не было страха и, к моему удивлению, и радости, не было уважения. От того, как прямо и спокойно страж посмотрел на Ранко, мне стало спокойнее. Ненадолго.

– Идешь со мной, – произнес тот, даже не назвав меня по имени.

Я медленно повернулась в его сторону. Как, должно быть, ему нравился страх на моем лице.

– Ты же хотела увидеть пойманных изгнанников, – он снова усмехнулся и, резко развернувшись, стал уходить. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы быть уверенным – я пойду следом.

Мгновение, которым я очень горжусь, я упрямо стояла на месте, но потом ноги двинулись сами собой. Я бросила беглый взгляд на Ворона и снова за последние минуты была удивлена выражением его лица. На нем читалось беспокойство. Я чуть не выругалась вслух: духи Пустоши, или я слишком глупа, или это самый странный человек во всех Объединениях!

Я шла за Ранко на приличном расстоянии, даже его спина излучала опасность. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что жалею, что Ранко не был с нами в театре, и даже не стыжусь этого чувства. Ша была бы недовольна мной. Хотя, кто знает, я не видела ее и Сэм уже полтора года!

Мы пересекли несколько коридоров и лестничных проемов и оказались