История философии - Энтони Грейлинг

Это также решает родственную теологическую проблему — или ту же самую проблему в ином обличии. Единичные вещи и события претерпевают изменения, поэтому, если Бог знает о них, то знание Бога — а следовательно, и сам Бог — претерпевает изменения. Но Бог, будучи единым и совершенным, не подвержен изменениям. Чтобы оградить вечную неизменность Бога, Его знание должно быть ограничено тем, что не меняется: универсалиями и сущностями. Но тогда Бог перестает быть Богом откровения, которого заботят индивидуальные грехи и добродетели. Благодаря тому, что всё становится необходимым вследствие передачи необходимости бытия Бога всему, что эманирует из него, преодолевается и это затруднение.

Бог Авиценны очень близок к абстрактному, безличному Богу Аристотеля — «мысли, мыслящей саму себя». Бог Авиценны прост, не имеет частей, неизменен; и поскольку у него нет ни рода, ни видового отличия, его нельзя охарактеризовать или дать ему определение, а можно лишь назвать. Поскольку он нематериален, он — абсолютное благо, ибо зло возникает только из материи, которую Авиценна уже определил как «источник лишенности» или негативности. Он — абсолютная красота, потому что нет красоты большей, чем абсолютный интеллект. Он — высшее наслаждение, потому что он совершает самое возвышенное из всех возможных действий — мыслит. Как самое совершенное благо, красота и наслаждение, он является самым желанным и достойным любви из всего сущего. Всё остальное, в иерархии от небесных сущностей до земных вещей, непрерывно и вечно эманирует из Бога, ибо если бы в какой-то момент этого не произошло, это было бы событием, которого никогда раньше не случалось, что внесло бы возмущение во все совершенства. Но это, к счастью, в любом случае невозможно, учитывая саму природу рассматриваемого сущего. Такое представление о Боге наводит на две сопутствующие мысли: первая — о спинозовском deus sive natura, а вторая — о том, что если бы упоминания божества в рассуждениях Авиценны были заменены упоминаниями о природной вселенной, трудно понять, в чем состояло бы отличие. Это возвращает нас к мысли о том, что если вообще мыслимо, чтобы нечто было причиной самого себя, то почему бы не сказать, что вселенная сама является своей причиной? И что необходимость всего последующего — это необходимость естественных физических законов?

Мысль Авиценны оказала огромное влияние как на западную, так и на восточную философию, причем как в положительном, так и в отрицательном ключе. Отрицательное влияние выразилось в противодействии со стороны аль-Газали в мусульманском мире, который подверг его за это нападкам, а на Западе — Фомы Аквинского и Гильома Овернского среди схоластов. Они были категорически не согласны с его взглядами на природу Бога и его отношение к миру, а также на вечность вселенной — ортодоксия по обе стороны религиозного водораздела требовала акта творения во времени. Даже более поздние сторонники Авиценны — включая Аверроэса и Муллу Садру — считали, что он неправильно понял Аристотеля, и не соглашались с некоторыми из его взглядов. Но, как показывает этот очерк, он обладал мощным философским умом, а его влияние — распространившееся далеко за пределы столичных центров учености и власти и достигнутое в условиях в основном неустроенной жизни — было поразительным.

Аль-Газали (1058–1111, Абу Хамид Мухаммад ибн Мухаммад аль-Газали) не жаловал фальсафу, не считал себя файласуфом, не любил, когда его называли файласуфом, и написал книгу под названием «Опровержение философов». Он был правоведом (и именно на этом поприще снискал первоначальное признание), богословом ашаритской школы и мистиком, вдохновленным суфизмом. В суннитском исламе он считается муджаддидом — «обновителем веры», одним из тех, кто появляется раз в столетие, чтобы вновь вдохнуть жизнь в умму, общину верующих. И все же он считается один из крупнейших философов исламского мира, а один из его трудов оказал значительное влияние на европейских схоластов.

Родившись в Табаране, в области Хорасан на границе с Центральной Азией, аль-Газали учился в Нишапуре и Исфахане, после чего получил назначение на преподавательскую должность в престижном медресе «Низамия» в Багдаде. Высокая репутация сделала его доверенным лицом султанов и визирей, однако близость к политической и военной власти, а также порочность придворной жизни отталкивали его. После четырех лет преподавания в Багдаде он внезапно оставил свой пост и отправился в Дамаск и Иерусалим, поклявшись отныне не зависеть от чьего-либо покровительства. Совершив паломничество в Мекку, он вернулся в родной город, где основал небольшую частную школу и суфийскую обитель. Однако за пять лет до смерти он вновь изменил свою позицию и вернулся к преподаванию в публичном учебном заведении — медресе «Низамия» в Нишапуре. Своим последователям он объяснял это тем, что люди пребывали в богословском смятении, а власти умоляли его вновь заняться обучением народа.

Аль-Газали написал автобиографию, в которой утверждает, что во время преподавания в Багдаде он в течение двух лет изучал философию, дабы опровергнуть ее, и потратил третий год на написание своего труда «Опровержение философов», чтобы завершить этот замысел. Некоторые комментаторы полагают, что это было сделано во избежание подозрений, будто он глубоко изучал философию в более молодом возрасте, поскольку «Опровержение» представляет собой произведение выдающегося литературного и философского масштаба и воспринимается как зрелый, долго вынашиваемый труд. Среди других его работ — рукопись без названия, в которую он выписал множество отрывков из трудов других философов, и книга под названием «Учения философов», представляющая собой вольный перевод и адаптацию на арабский язык написанной на персидском книги Авиценны «Философия для Ала ад-Даулы». Когда-то считалось, что этот компендиум был подготовительной работой к «Опровержению», однако последующие исследования показывают, что он был написан позже и преследовал иную цель.

Выполненный аль-Газали перевод «Философии для Ала ад-Даулы» Авиценны в течение полутора веков после его смерти неоднократно переводился на латынь, а также на иврит. Первый латинский перевод появился во второй половине XII века нашей эры; его выполнили Доминик Гундисальви (ум. 1190) и Иоанн Испанский (период расцвета деятельности которого приходился на 1190 год), причем последний, возможно, был мосарабом (арабским христианином) в Толедо. Это было единственное сочинение аль-Газали, известное европейским философам в XII и XIII веках, и поскольку оно представляло собой перевод и адаптацию «Философии для Ала ад-Даулы», предполагалось, что аль-Газали был учеником Авиценны, а сама книга — кратким изложением трудов его учителя. Этому впечатлению способствовало то, что в большинстве латинских переводов опускалось предисловие, в котором аль-Газали дистанцируется от переводимого им текста.

Поскольку аль-Газали охарактеризовал свое «Опровержение философов» как «опровержение» философских воззрений, принято считать, что он отвергал все, что связано