Зловредный старец - Алексей Герасимов

дело, изобретателю и первопечатнику. — я отложил том. — Одна тебе князь, в честь, так сказать, твоего вступления в должность. Бахмет, подпиши ее, дабы Главный министр и его наследники всегда могли бы показать гостям книгу из самой первой печатной партии на всем Мангала, и никто в подлинности усомниться не посмел. Одна, значит, мне — царь все же.

Я отодвинул свой экземпляр в сторону, с намерением уже вечером узнать, в честь кого же мне дано священническое имя, а то Лисапет, за все то время, что прожил до моего в его тело заселения, так ни разу интереса и не проявлял.

— Две царевичам и две царевнам. Члены правящей семьи, вроде бы как им по статусу положено. — готов спорить, что Валисса точно не оценит. — Еще одна — Йожадату. И текст высокодуховный, и вовсе не надобно, чтоб он счел, будто им пренебрегают и не начал выяснять, не говорилось ли чего в прошлом такое, что позволит новый способ изготовления книг объявить богопротивным, еретическим и просветлению не способствующим.

— Примас может. — кивнул Штарпен.

— Одну непременно надо в Обитель Святого Солнца отослать, все же именем Прашнартра меня там нарекали. — и брат Шантарамка порадуется, и отец Тхритрава с братом Асмарой тоже, но последние двое больше тем перспективам заработка, которые несет им прогресс в виде печатного станка.

— Это будет справедливо, государь. — согласился со мной Бахмет.

— Еще экземпляр в дворцовую библиотеку, потому как свой личный я никому отдавать не стану, чтоб не зачитали. Итого, у нас остаются два неприкаянных тома.

— Если ваше величество позволит дать мне совет, то одну из книг я бы рекомендовал вручить отцу Валарашу. — произнес Главный министр. — С вашим государевым благословением на подвиг, выражением уверенности в том, что миссия его по заселению Большой Степи завершится благополучно, и прочими приличествующими случаю словами.

— Прекрасная идея! — восхитился я. — Именно так и поступим. Ну а последний том Бахмет презентует главе гильдии философов. Если верить клепсидре, он еще во дворце, вот-вот закончит урок с царевичами.

Я сунул книгу в руки дворцовому библиотекарю.

— Пойдем, будешь сейчас постигать высокое искусство пролезать в задницу без смазки.

— Простите, повелитель? — изумился тот.

— Государь имеет в виду, что в твоем возрасте пора уже уметь и льстить, и давать взятки. — пояснил Штарпен.

Золотого человека я себе в премьеры выбрал — с полуслова своего царя понимает.

* * *

— Злые Соловьи. — гортанно прокомментировал Эсли, сын Тимна. — Крылья на шлемах во всей Большой Степи только их племя и носит.

Новое пополнение в моем королятнике[7] — неделю назад вместе с сестрой прибыл.

— А ты что же, родич, отличительные знаки всех племен знаешь? — полюбопытствовал Нвард.

— Их не так уж много, племен. — пренебрежительно отозвался парень — Всего пятьдесят два. Несложно запомнить.

Гонористый пацанчик, и резкий как понос. Со стражей Ежиного Гнезда разлаялся по приезду — это прям песня. И пляска.

Мое величество с Люкавой аккурат через дворцовый двор понесло — путь от часовни сокращали после утреннего молебна, — когда этот нахальный щегол к воротам подъехал.

— Ты куда прешь? Слепой совсем? — донесся до меня удивленный возглас караульного.

— Зачем слепой? Хорошо вижу. — раздался в ответ насмешливый мальчишечий голос, с явно выраженным закским произношением.

— Ну так куда прешь?

— Глупый совсем? В ворота еду. Царь твой меня ждет.

— Ага. Эт точно. — с издевкой в голосе ответил второй Блистательный. — Все глаза высмотрел, незнамо кого дожидаючись. Не зли меня, паря, разворачивай коня и проваливай.

— Смелый витязь. — все с той же насмешкой ответил мальчик. — Но неумный. Спрашивал бы сначала, кто перед тобой, прежде чем гнать.

— Ух ты! Яйца курицу учить начали! — хохотнул гвардеец.

— И кто тот петух, что тебя топчет?

На миг у ворот воцарилась тишина, которую прекратил рев гвардейца:

— Да я тебя!..

— А ну попробуй!

Последняя фраза была заглушена громким конским ржанием и во двор Ежиного Гнезда, исполинским прыжком, влетел низкорослый всадник в добротной кольчуге, оседлавший нечто, напоминающее приснопамятного Черныша. Только это был не бык, а конь, и вот его-то я бы на корреру точно выпускать не стал — до того зверюга казалась злобной.

Подняв своего скакуна на дыбы, наездник, обнажив саблю, заставил жеребца сделать несколько шагов, разворачиваясь к воротам.

— Па-адхади! — выкрикнул он. — Разрублю до пояса!

Стражи врат, которые уже бежали к заку с обнаженными мечами, в этот момент заметили меня — ну и знак, стойте, мол, который я им подавал, — и притормозили.

Узрев их замешательство наездник расхохотался и опустил свою вороную зверюгу на все четыре копыта.

— Ладно, не сердитесь, уважаемые. — небрежно бросил парень, выглядящий не старше чем Утмир. — Я Эсли, сын Тимна, буюрука Зеленых Коней, меня ваш царь-монах на службу позвал.

— А, племянник капитана Латмура. — сказал один из гвардейцев, убирая клинок в ножны. — Так бы и сказал.

— Я бы сказал, да ты меня сразу гнать начал. — парнишка повернул голову в сторону дворца, прищурился, цокнул языком, и с явным неодобрением произнес: — Ну и юрта…

— А ты что же, юноша, один приехал? — спросил я, приближаясь.

— Почему один, почтенный? С сестрой. — заченышь пожал плечами. — Только мы в город уже на закате въезжали, остановились в корчме, Аймаут там пока. Хорошая корчма, хоть и у самых ворот — в нее даже ваш царь с внуками ходит. «Коровья лепешка» называется.

— Куда только старый дурак не ходит… — пробормотал я.

Так вот, собственно, компания царевичей пополнилась Эсли, а свита Тинатин его сестрой-двойняшкой, и если для Аймаут проблем с придворной должностью не возникло, то насчет места для сына буюрука пришлось поломать голову. Парнишка себя иначе как воином не мыслил, но назначить его в Блистательные было никак невозможно. Троица бы с ними, с доспехами — снабдил бы я ими почетного заложника, — но ведь кроме наличия оружия и боевых навыков (что-то мне подсказывает, имеются они у молодого человека) там же еще кучу дисциплин, включая стихосложение,