Зловредный старец - Алексей Герасимов

Штарпен кашлянул.

— Вообще-то я имел в виду его брата, Лесвика, государь. Рати Тумил, при всем уважении к сему достойному юноше, только получил информацию от Гавхар, но к ее порогу расследование привел не он.

— Ну что же, Лесвик — очень ответственный молодой человек. — князь, куда не глянь, кругом прав, так что и возражать смысла нет. — К тому же княжий сын, урона чести ни для кого из его подчиненных не будет. Я согласен. На заморских кого поставишь?

— Боюсь, мое предложение покажется несколько неожиданным, если не сказать необычным…

— Заинтриговал, продолжай. — я откинулся на спинку кресла.

— Я бы хотел, чтобы наших соглядатаев за кордоном возглавил… не витязь. — вздохнул бывший хефе-башкент. — Купец. Вартуген Пузо. Он ведь, для своих нужд, тоже шпионов держит, а раз процветает, значит те добывают ему хорошую и верную информацию. Но вот вопрос с тем, будут ли ему витязи подчинятся. Ведь не он их за звонкую монету нанимает, корона на должность ставит, а тут уж выходят прямой их чести урон.

Я призадумался, а потом кивнул.

— Тут, дорогой князь, есть парочка важных нюансов. Первое, оба сына Вартугена перед походом в Зимнолесье вступили в ряды Светлейших, следовательно он — отец витязей, и после того, как его близнецы выслужат ценз, тоже получит достоинство витязя. Ну а второе, и ничуть не менее важное… — я умильно поглядел на Штарпена. — Пузо является царским сватом, чем не всякий может похвастаться. Так что я тебя, пожалуй, и тут поддержу. Ну а то, что куманек будет и для своих торговых дел агентуру использовать, так тут не вижу ничего дурного, если не в ущерб государству. Пускай будет Вартуген. Министром посольских дел кого назначишь?

— Сам этим займусь, ваше величество.

— Ну хорошо, остался только наместник Столичного предела. — именно так объединенные Ежиный удел и блистательная столица теперь именуются. — Туда кого прочишь?

Главный министр помялся.

— По богатству Столичный предел не уступит ни одной из провинций Ашшории, по чести его возглавить и вовсе не найти ничего вровень. Мне подумалось, что следует поставить наместника из другой провинции — ведь это его лишь возвысит, — и при том чиновник уже будет проверенный, знающий дело. К тому же ваше величество сможет так наградить истинно верного ему человека, первого кто принес вам присягу. — Штарпен в упор поглядел на меня. — Я имею в виду нынешнего наместника Запоолья.

— Неожиданно. — аж крякнул я. — Вы ведь с ним, помнится, не в ладах.

— Что с того? — толстяк пожал плечами. — Он приумножил богатство своей провинции, а я привык принимать решения исходя из их целесообразности, а вовсе не из личных пристрастий.

— Князь, я вообще-то полюбопытствовал, чем ваша с ним неприязнь вызвана. Сдается мне, что ты предлагаешь на должность наместника Столичного предела князя Хурама либо оттого, что святой, либо же затем, чтобы держать его поближе, под приглядом, и пользуясь этим рано или поздно схарчить. Скажи, которое из этих двух предположений истинно?

— Ни одно, государь. — Штарпен невесело улыбнулся. — Я немолод, толст и болен — оттого, собственно, и толст. Мне не так уж много на этой земле времени осталось — какой смысл мне ворошить былое и враждовать с князем Большой Горы?

Вот же, блин! Так у него, выходит, гормональное нарушение? Я-то его про себя истеричным жиртрестом обзывал, а оно эвона как… Стыдно, стыдно Лисапет!

— Что было, то миновало, повелитель. Боги освятили его брак здоровыми детьми, я, на склоне лет… нашел ту, кем сердце успокоилось, хотя и не смогу назвать женой. Хурам будет полезен на должности наместника Столичного предела.

Ничего себе! Так у них с Гавхар все серьезно что ли? Нет, я и раньше не сомневался, что они дружат организмами, но полагал это частью деловых отношений…

И что мне теперь с этим знанием делать? Хоть назначай бордель-мадам Валиссе во фрейлины — прям представляю как невестушку перекосит от злости. Заманчиво, ой заманчиво-то как!

— Ну, раз так считаешь, то пусть будет по твоему. — не стал спорить я. — Это твой, в конце-то концов, подчиненный, ты и решай, где он больше сгоден. А на Запоолье кого думаешь ставить?

На обсуждение кадровых вопросов у нас со Штарпеном ушло еще где-то два часа. Прикидывали и взвешивали все тщательно, дабы не вышло никому никакой обиды, ну и чтобы баланс сил между владетельными от перестановок не нарушался. В чиновниках же не только прямые царские вассалы служат, тут с тактом и пониманием подходить надобно.

Едва мы закончили с этим, несомненно важным занятием, и Главный министр собрался откланяться, как из приемной послышался шум, в котором явно различались некоторые, не совсем подходящие для царских ушей слова и идиоматические выражения. Так, ну и кому мне тут надо выдать перманентный бан?

— Боги, ну что случилось? — вздохнул я, и позвонил в колокольчик. — Неужели опять покушение? Это начинает надоедать.

— Звона стали не слышно. — с сомнением отозвался Штарпен, но при этом плавно перетек из кресла в положение стоя и извлек кинжал.

Кстати, откуда? Ножен у него на поясе я не видел, да и не пропустили бы его с оружием Блистательные.

Так вот и полагайся на охрану.

— Государь. — Люкава проскользнул в кабинет и прикрыл дверь, так что кто там чей дом труба шатал разобрать не удалось.

— Что у вас там за светопреставление творится?

— Дворцовый библиотекарь явился, и потребовал, чтобы его допустили до вас следующим. — ответил мой секретарь. — Остальные посетители решили выразить ему свое неудовольствие. Кстати, с утра его на службе не было.

Вообще-то после Штарпена у меня важных аудиенций не намечалось, просто хотел провести приемный день — иногда, все же, надо, — так что столпившихся на подступах к царскому телу челобитчиков, чисто по людски, вполне можно понять.

— И что же, Бахмет такую спешку как-то мотивирует?

— Да, ваше величество. — ответил Люкава. — Утверждает, что завершил царское поручение и должен немедля предоставить вам результат. У него там в руках сверток какой-то.

Я пару мгновений вспоминал, чего такого особенного мог ответственному за дворцовый книжный фонд напоручать, но наконец до меня дошло.