Набор - Инди Видум

— С приездом Антона Павловича поднялся скандал с управлением вороновского княжества. Поскольку Антон Павлович утверждает, что Рувинский нацелен на то, чтобы занять освободившийся княжеский титул.

— Нацелен, — согласился я. — Я своими глазами на обеде видел гербы Рувинского на посуде. Там княжеские короны. Из-за этого Антон Павлович даже вызвал Рувинского на дуэль.

— Действительно вызвал? — не поверил Николай Степанович.

— Он был не совсем трезвым, а поутру, когда проспался, предлагал мне выйти на замену. Но я отказался, и пришлось Антону Павловичу дуэлиться лично.

— Мария Алексеевна факт дуэли посчитала отягчающим и, добившись аудиенции у императора, утверждала, что Рувинский пытается расчистить дорогу к титулу — мол, он почти убил основного претендента на княжеский титул. На что император сказал, что он своего мнения не поменял: нет реликвии — нет титула. И напомнил, что сейчас остаток княжества — под имперским управлением, ни о каком княжении речи не идет. Мария Алексеевна очень была недовольна. Она приходила сюда, чтобы поговорить со мной и Павлом Валентиновичем, утверждала, что понятия не имела о том, что Максим Константинович нас выставил.

Он замолчал.

— Мне кажется, она лукавит, — помог я ему, хотя напрашивалось более крепкое слово, но не в отношении же княгини. — Она не могла не знать о решении Максима Константиновича.

— Мне тоже так кажется, Петр Аркадьевич, — согласился Николай Степанович. — Она видела нас с Павлом Валентиновичем у вас и ранее, так что ее удивление было неестественным.

Он задумался, явно не решаясь сказать о чем-то.

— Есть еще что-то, о чем мне следует знать? Прохоров рассказал о том, что приходили целительница и алхимик.

— Хорошая пара, как мне показалось.

— Пара?

— Именно так. У меня наметанный взгляд. Возьмете одну — придется брать и второго.

— Это может стать проблемой?

— Если сомневаетесь, не берите их в основной состав под клятву. В Озерном Ключе им будет чем заняться. Кстати, вы хорошо придумали и с целителями, и с газетой.

— Откуда вы знаете? — удивился я.

Я сам газету держал в руках только два дня назад — пока Евсиков написал статьи, собрал это даже не в газету, а в новостной листок, и передал мне результат, часть новостей уже успели состариться. Но один человек даже в таком объеме не сможет выпускать новости ежедневно, особенно если их не слишком много в рамках умирающего княжества.

— У меня в княжестве остались источники информации, — не без достоинства ответил Николай Степанович. — Кое-что узнаю вовремя, кое-что — с опозданием, но в курсе всех новостей.

— Еще я доплачиваю полиции. Кстати, Николай Степанович, мне все время кажется, что я что-то упустил в поддержке служб княжества…

— Если вам нужен мой совет, Петр Аркадьевич…

— Разумеется, нужен, Николай Степанович. Я человек неопытный во многих вопросах, для меня важен каждый сторонний взгляд, а уж взгляд столь опытного человека, как вы, — бесценен.

— Вы забыли про церковь, — сказал Николай Степанович.

— Вы сейчас о чём?

— Я сейчас об Озерном Ключе, но и в целом вам, Петр Аркадьевич, было бы неплохо там иногда появляться, иначе Мария Алексеевна не упустит возможности на этом сыграть. Но вернемся к княжеству. При Базанине священник был вынужден уехать, вы можете вернуть церковь в город, тем самым закрыть проблему с молебнами и показать свою лояльность церкви. Делать это лучше из столицы, обращаясь непосредственно в Синод и пообещав назначенному священнику как материальную поддержку, так и охрану.

Об этом я мог подумать и сам. Молебны были не просто функцией, они выжигали ростки зоны, а возможно, и ростки Скверны, носители которой уже показали себя, так что я бы предпочел их полное отсутствие в своем княжестве.

— И сделать это до того, как очнется Рувинский…

— Именно так, Петр Аркадьевич.

— Но мне кажется, что вы хотели сказать что-то еще.

— Про княжество — нет, а вот что касается вашего сводного брата, Петр Аркадьевич…

— С Лёней что-то случилось? — забеспокоился я. — Что-то серьезное?

— Для него — да. Щепкины отказали ему от дома.

— Он просил руки Анастасии? — сообразил я.

— Именно. Родители Анастасии Александровны посчитали Леонида Юрьевича неподходящей партией для дочери. «Ни магии, ни дворянства» — именно так было ему сказано.

— Сильно переживает?

— Переживает, — согласился Николай Степанович. — Боюсь, как бы они с Анастасией Александровной глупостей не наделали. Батюшка у нее упертый — выставит и сам не простит, и другим в семье запретит с ней общаться.

Закончив с тем, что тревожило, он перешел на отчет по дому. Здесь неожиданностей не было. Разве что Павел Валентинович начал по своей инициативе заниматься с Прасковьей, и оба старичка не были уверены в том, что я их инициативу одобрю.

— Всё нормально, — успокоил я Николая Степановича. — Пусть учится девочка. Наталье Васильевне грамотная горничная нужна. Главное, чтобы не в ущерб основной работе.

— Не в ущерб, — уверил Николай Степанович. — Девочка она старательная и работящая. И в шитье разумеет. Глафире платье перешила, от прошлой хозяйки доставшееся, так, что как новое выглядит. Хотя вам, наверное, это неинтересно.

— Почему? Мне всё интересно.

Но Николай Степанович смутился и быстренько покинул кабинет, я еле успел ему сказать, чтобы мне с кухни принесли стакан теплого молока и печенье. Разумеется, для Хикари, которую всё это время я чувствовал рядом, но которая не торопилась вступать в разговор.

Стоило уйти Николаю Степановичу, как Валерон тявкнул:

— Ну, наконец-то догадался. Хотя мог и на меня что-то заказать.

— Могу поспорить, что ты только что с кухни, — возразил я. — Где тебя уже накормили от пуза вкусной и полезной пищей.

— Не от пуза. Сказали, что если переем, оно будет болеть, — пожаловался Валерон. — А в меня бы еще много влезло.

— Слишком много есть вредно, — прозвенела Хикари.

— У меня всё в силу идет.

— Лишнее рассеивается.

— Нет у меня лишнего! — возмутился Валерон. — Ни