Курс 1. Сентябрь - Гарри Фокс

Она сделала изящный взмах рукой, и пространство вокруг нас заколебалось.

Лунная фея взмахнула изящной рукой, и пространство перед ней затрепетало. Воздух заплясал, закрутился вихрем серебристого света, и в центре этого сияния возникла овальная дверь, заполненная переливающейся, мерцающей дымкой, сквозь которую ничего не было видно, кроме смутного движения энергий. От портала веяло холодом и запахом озона.

— Спасибо, — буркнул я ей, подхватил чемодан и решительно направился к сверкающему вихрю.

— И всё? — вдруг обиженно пропела фея, скрестив руки на груди. Её блестящие губки надулись. — Я тебя ждала, портал создавала, старалась. Может, подарочек для старательной феечки?

Я остановился и обернулся.

— Подарочек? — искренне удивился я. — Но у меня ничего с собой нет…

— О! — её сапфировые глаза сразу же сверкнули хищным блеском, упав на мою руку. — А у тебя колечко на пальце красивое, старинное. Пахнет историей и силой. Дай-ка его мне!

Я машинально сжал кулак, прикрывая фамильный перстень с темным камнем — одна из немногих вещей, оставшихся от «старого» Роберта.

— Это фамильное кольцо… Не дам я его тебе. И почему вам, девушкам, только кольцо от мужчины и надо? — вырвалось у меня с лёгкой ухмылкой.

Фея звонко рассмеялась, и её обида мгновенно испарилась.

— Ладно, ладно, иди, — взмахнула она рукой, делая нетерпеливый жест к порталу. — Не заберу я у тебя колечко… пока что. Но запомни, с тебя должок, человечек.

— Да-да, — уже безразлично бросил я через плечо и, сделав глубокий вдох, шагнул в сияющий разлом.

И тут же мир перевернулся с ног на голову. Меня схватила, скрутила и принялась неистово трясти неведомая сила. Создалось полное ощущение, что меня выворачивает наизнанку. Каменные стены часовни поплыли, расплылись в мареве и исчезли, сменившись оглушающим вихрем света и цвета. Давление сжало меня со всех сторон, выжимая воздух из легких, а желудок упрямо пытался подняться к горлу. Полет сквозь безумие длился, показалось, целую вечность.

И так же внезапно, как началось, всё закончилось.

Сияние исчезло, и я приземлился на что-то твердое и холодное. Воздух с гулким звоном вырвался из моих легких. Я лежал на спине, раскинув руки, и беспомощно смотрел в высокое-высокое ночное небо, усеянное чужими созвездиями. Подо мной была отполированная до блеска каменная плита.

Тошнота накатила сразу, волной. Я судорожно перевернулся на бок, давясь горькой слюной, и почувствовал, как всё внутри сжимается в спазме. Мир вокруг медленно переставал вращаться, приобретая четкие очертания. Я оказался в центре огромного круглого двора, окруженного готическими башнями, в высокие витражные окна которых мягко струился таинственный свет. Я был здесь. В Академии Маркатис.

Лежа на холодном камне и пытаясь не опозориться в первый же миг, я понял одно: путешествие оказалось куда менее романтичным, чем его описывают в книгах.

Я отряхнулся, с трудом поднимаясь на ноги. Голова еще кружилась, а в горле стоял противный металлический привкус. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шепотом ночного ветра, игравшего с опавшими листьями в углах мощеного двора. И вдруг — резкое движение на периферии зрения. Мелькнула тень.

Передо мной будто из самой тьмы материализовалась фигура. Одновременно до меня донесся тонкий, но стойкий аромат — смесь горького миндаля, ночного жасмина и чего-то дорогого, кожистого, что сразу говорило о статусе. Духи были явно не для бедных.

— И что это мы гуляем так поздно⁈ А⁈ — раздался командный, звонкий и полный непоколебимой уверенности девичий голос.

Я обернулся. Передо мной стояла блондинка. И не просто блондинка, а та, что даже очень ничего. Длинные волосы цвета спелой пшеницы были собраны в высокий хвост, открывая строгое и милое личико с большими, ярко-голубыми глазами, в которых сейчас плясали молнии негодования. На ней была идеально сидящая форма Академии: темно-синяя укороченная курточка с серебряными пуговицами, белая рубашка с острым воротничком и откровенно короткая черная юбка, подчеркивающая стройные ноги. Вся ее осанка кричала о превосходстве и праве на власть.

— Отвечай, когда тебя старшая спрашивает! — отчеканила она, тыча пальцем в мою грудь.

— Чего раскричалась? — буркнул я, все еще приходя в себя. — Все спят, наверное.

— Действительно! — фыркнула она, и ее аккуратный носик задрожал от возмущения. — Все спят! Потому что завтра, вернее, уже сегодня утром — торжественное приветствие первокурсников и начало учебного года! А почему ты, нарушая комендантский час, шляешься по территории⁈

— Какая тебе разница? — огрызнулся я. — Сама же тоже не спишь.

Кажется, это была не та фраза, которую следовало произносить. Девушка буквально взорвалась. Она надула щеки, алые губы сложились в обиженную бантик, и она уперла руки в боки, отчего ее курточка натянулась на груди.

— Я! СТАРОСТА ПЕРВОКУРСНИКОВ! А сегодня я дежурная и слежу за порядком, чтобы всякие… студенты и кандидаты не прятались по кустам и не дурили! И не спалили бы случайно библиотеку!

— Ну чего ты орешь? — попытался я вставить логичное объяснение. — Я кандидат, я только что приехал.

— Ой, не надо врать! — она презрительно сощурилась. — Все кандидаты прибыли еще в начале августа и уже прошли адаптацию. А внешний портал открывается в этот мир только по личному желанию директора и в строго определенные дни! Следующий раз он откроется не раньше шести утра, чтобы родители могли посмотреть на своих детей. Так что не надо мне тут лгать! Идем!

— Куда⁈ — опешил я.

— К директору! А будешь сопротивляться… — она сделала угрожающий шаг вперед, и в ее глазах вспыхнули настоящие искры, — … то я применю силу! Я маг огня четвертого круга! Так что со мной шутки плохи!

Мысль о том, что мадам Вейн точно подтвердит мои слова, успокоила.

— К директору, так к директору. Она как раз и подтвердит мои слова.

— Вот и посмотрим! — нагло фыркнула блондинка, явно не веря ни единому моему слову.

— А если окажется, что я прав? — не удержался я.

— Пффф… — она отмахнулась, словно от назойливой мухи. — Чушь не неси. Сбежать удумал, а теперь выкручиваешься?

— Нет. Просто предлагаю пари заключить.

— Я не заключаю пари с нарушителями, — отрезала она с ледяным презрением. — Так что идем