Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Я не подведу, — Горг отшвырнул огрызок в угол. — Будь спокоен.

Тьярд с кривой усмешкой встал.

— Не сомневаюсь.

Ушел, оставив молодых одних. Из волчьего логова её, пожалуй, не взять, да и бес с ней. Старг вдохнул глубоко. Много девок вокруг, не в ней суть.

Глава 47. Осада на истощение

Вой за окном утих, хотя хозяин ещё долго прислушивался, думая, что гость этого не видит.

— Ну, так что? — спросил тот. — Что ж было дальше?

— Дальше? — хозяин встряхнулся от видений, что принесло с лунным ветром, — дальше я продал верность новому тану. Горг Доенвальд стал моим йормандом и покровителем.

*****

Во сне я боролся с демонами. Своими, чужими — со всеми сразу. Ночь не принесла облегчения. Во сне снова придавил к земле колдунский зов, да так, что сперло дыхание, и кошмары обступили плотной липкой стеной. Не выбраться. Тысячи теней встали вдруг по кругу, каждая вопила, требовала отмщения, каждая тянула руки к плоти, норовя оторвать кусок. И во главе их та пересийка, что насылала на меня проклятия. Я задыхался меж ними, бил по рукам, в невесомые, рассыпчатые тела, но успеть за всеми не представлялось возможности. За поверженной тенью вставали две новые. Каждая клетка тела горела от их прикосновения. А потом опустился на меня свет, и тени отступили. Я стоял, подставляя лицо этому живительному сиянию, и тяжесть в груди уходила.

«Кто ты?»

Нет ответа.

«Жнец?»

Нет ответа. Нет, не Жнец. Это я понял спустя время. Не Паук, это я тоже понял. Что-то новое, несущее надежду и успокоение, чего еще не было в моей жизни. Это ждало меня впереди. Новое чувство окрыляло и успокаивало. Не знал я тогда, что-то моя дрожайшая супруга явилась мне в видениях как бесплотный очищающий дух. Я не знал о том, но был безмерно счастлив стать, наконец, свободным ото всех. С этим чувством я проснулся наутро, долго лежал, боясь спугнуть его, словно птаху.

Но неумолимая реальность вытеснила из сердца это светлое чувство. От громких криков, чьей-то раскатистой отрыжки, я проснулся окончательно. Ожог все болел, может оттого и кошмары всю ночь терзали.

Открыл глаза. Все уже поднялись и успели порядком приложиться к бочонками с пивом. В доме несло хмелем и жареным мясом. На вертеле над очагом жарилась кабанья тушка. Я поднялся с жесткого ложа, протер глаза.

— Иди к нам, Гордарик! — Къелингвар поманил рукой. — К обеду выступаем. Ты с нами?

— А можно? — я поднялся, с досадой отметил разодранный рукав. Это ж надо найти теперь иглу с ниткою. Да ожог обработать, а то не даст жить.

— Че это? — с любопытством Къелингвар посмотрел на руку.

— Гостеприимство ваше тангорское… — проворчал я, стянул рубаху через голову. Болтливый тангорец молча в этот раз бросил взгляд на мою спину, отвел глаза.

Я же с проклятьем швырнул рубаху, потянулся к своему мешку за свежей сменой.

— От ожога маслом надо, — Къелингвар потянулся к своим пожиткам. — У меня было немного.

— С Горгом надо поговорить… — Зевнул я после того, как обработал себе руку, переоделся, и даже успел приобщиться к общему завтраку.

— Он сейчас в конюшнях, — кивнул Къелингвар. — Сходи.

Я поднялся, меж спин протиснулся к выходу. Вышел на воздух, вдохнул полной грудью морозный утренний воздух. Крепость уже давно не спала. Во дворе стояли снаряженные, увязанные телеги, готовые к отправлению. Даже коляску для молодой Горговой жены уже снарядили, оставалось лишь запрячь лошадей. Горг находился тут же, внимательно и придирчиво разглядывая упакованные пожитки. Я уж направился прямо к нему. Молодой владетель, заприметив меня встал в ожидании, прервав свое занятие.

— Ты вчера сказал, я могу с тобой идти… — Начал я. Горг кивнул.

— Можешь, мне нужны добрые воины. Если себя хорошо покажешь, то и награда будет немалой.

Я бросил мимолетный взгляд на стоящего на пороге крыльца старика Старга. Время сыграть на сказанном.

— Тебе уж сказали, что я…

— Беглый? Отец упоминал, — Горг сморщился, отметая всякие оправдания. — Я вижу только деяния, что с тобой было в прошлом, мне без разницы.

Я постоял, глядя Горгу прямо в глаза, владетель не отвел взгляда.

— Но если, поклявшись в верности, посмеешь предать меня… — на щеках владетеля выступили желваки. — Все, что с тобой было, что бы там ни было, покажется пустяками в сравнении с моим гневом.

Коль он думал меня пугать, то не вышло.

— А если ты предашь меня? — Я расправил плечи, хоть и знал, что вопрос мой покажется йорманду дерзким, но всё ж должен был его задать.

— Спроси любого из моих людей, кого из них я предал? — Горг также приосанился. — Я бьюсь с ними плечом к плечу, ни разу не показал еще спину в бою. Кто ты такой, чтобы мне пенять?

Я помолчал, подумал, глядя на гневное лицо молодого Доенвальда. Гнев, похоже, искренний. «Хороший тан, хороший воин», — вспомнились мне слова Къелингвара. И я принял решение. Поклонился, чуть согнув спину.

— Прости, мой тан, мои сомнения.

Горг выдохнул, тоже помолчал, думая и предложении.

— Готов служить, коль примешь.

— Ты приезжий, Гордарик, и без сомнений освоишь наши обычаи. Сейчас я прощаю тебе твою вольность. Если ты хочешь идти в бой со мной и моими людьми, клянись, что пойдешь со мной до конца, до самых врат Эсенгарда.

Я улыбнулся.

— Клянусь, что пойду с тобой до конца, до тех самых врат, где бы они не были.

Горг опустил правую руку на моё левое плечо, сжал его крепко.

— Теперь мы встанем плечом к плечу в бою. И это случится скоро. Отец желает, чтобы я выступил на Фольхтейн. Это крепь держит Орлиное горло, перевал через Западный хребет. Там мы или добьемся славы или сложим головы. — И он похлопал по плечу, которое до того сжимал крепкой хваткой. — Собирайся, выступаем скоро.

После Горг продолжил свое занятие. А я остался стоять посреди двора. Вот и опять я на службе. К худу ли или к добру еще предстояло выяснить. Но крови будет много, Жнец должен быть доволен. Снова бухнуло в голове. Заклятье с новой силой застучало в висках. Я запрокинул голову, поднял глаза к серому зимнему небу.

— Это