Феодал. Том 3 - Илья Рэд

Нагрузка росла, и каждое применение диктатуры постепенно приводило к ухудшению моего состояния, что не удалось скрыть от глазастого лекаря. Вообще, от них сложно что-то скрыть. Каким-то чудом они по одной только мимике, изменению цвета лица, губ, по зрачкам и многим другим признакам неосознанно схватывали на лету, здоров человек или у него проблемы.

Леонид Склодский, помимо всего прочего, был боевым лекарем, испытанным Межмирьем. Эта каста считалась самой привилегированной. Не ведая страха, они шли за своими подопечными в пекло, понимая, чем это грозит. А в пылу сражения безошибочно определяли, где их навыки нужны больше всего, замечали малейшую слабость в обороне и устраняли её. Отсюда и высокая проницательность.

Без лишних предисловий Склодский положил два пальца мне на шею, считывая пульс, и запустил освежающую волну лечения. Мне стало намного легче. Вытерев платком лоб, я продолжил смотр и благодарно кивнул своему помощнику.

Хочешь не хочешь, а магическое истощение накроет тебя после сотен использований заклинаний «Картотеки» и дара «Диктатуры».

Я нанял гончара и мельника «B» рангов. У обоих лимит на развитие, но это неважно — они знают своё дело. Глина у нас имелась в достатке, а мельницу построим в следующем году после зимы. Марич что-нибудь сообразит.

Далее просилось сразу три больших семьи фермеров, но заселение отложили до весны, а пока их главы согласились побыть постоянными подёнщиками. Благо жалование высокое. Сейчас уборка урожая подошла к концу, и работу сложно было найти. Мне понравилось, что у них даже дети «С» рангов и с высоким потенциалом, но в феод жить я их не пустил.

Пока не возведём полноценной каменной стены и жилого квартала, им там делать нечего.

Очередь дошла до сутулого интеллигентного юноши с огромными кругами под глазами. Анжей лично его рекомендовал и сердечно просил принять. По параметрам тот подходил: Писарь «B» с ⅓ предельного уровня развития, так что: «Добро пожаловать, Григорий». Помощник приказчику в самый раз.

Последним, кто вошёл в наши ряды, стал кожевник «А» ранга. Умелый широкоплечий мужчина с железной хваткой и веснушчатым лицом. Кожевенная кровь из носу нужна. Терять шкуры с дичи, а значит, и потенциальную прибыль, мне не с руки. Такой товар и самим пригодится, и сбывать его можно по достойной цене.

Троим хорошим работникам я отказал из-за преступного прошлого и плохих общественных статусов. Я не хотел возиться с «исправлением», там на их лицах всё написано — дохлый номер.

— Вон того запомни, — попросил я Нобуёси и отправил вслед. — Поймай и сдай городовому, — имя и фамилию тоже подсказал, такие уроды всегда в розыске.

«Душегуб» — убийца, получающий удовольствие от жестокости и страданий своих жертв.

Театр опустел, остались только те, кого выбрали на подселение в феод. Тридцать шесть человек, не считая семей фермеров. Вот такое мне нравилось — предварительный отбор Марича принёс огромные плоды. Много «А» и «B» рангов, что само по себе большая редкость. Все пришли в наши руки добровольно.

«Жалко, за бойцами придётся уже ножками бегать по всему герцогству».

— Твой выход, — сказал я Леониду, и лекарь велел всем забраться на сцену, где по очереди поправил здоровье нашим новичкам.

Бесплатное лечение — это то, что я хотел ввести в обязательном порядке. Сначала в своей столице, а потом и в дочерних городах. Склодский осматривал как профессионал: быстро, но обстоятельно.

В общей сложности у меня сейчас в прямом подчинении шестьдесят три человека. Это не считая благородного семейства бывшего герцога.

— Я без пяти минут барон Черноярский, — поднявшись к ним на сцену, представился я. — Бумаги подпишем после присвоения мне титула, а пока предупреждаю: в феоде останутся лишь те, кто хорошо работает и держит язык за зубами. Деньги любят тишину, а если замыслите что подлое, я об этом узнаю, поверьте. На этом всё, господин Марич объяснит вам правила. Добро пожаловать к Черноярским!

Глава 7

Предел

Я подошёл к каждому и пожал руку, прежде чем уйти. Организационные вопросы оставались на приказчике, ну а мы покинули театр, чтобы навестить Троекурскую в суде. Рассерженная девушка вышла после перепалки с двумя импозантными пухленькими купцами и, завидев нас на проходной, немедленно спустилась.

— Закончила? — поинтересовался я.

— Да, отказалась от их дела. Представляешь, вздумали мне угрожать судом! Дескать, я их бросаю в самый ответственный момент, и они понесут убытки. Хватает же наглости высказывать такое?

— Значит, ты теперь свободна, больше других дел нет?

— Только твоё, — вздохнула она.

— У меня после суда будет завал с договорами, был бы рад помощи, — протягивая ей локоть, сказал я.

— Я подумаю, — уклончиво ответила она, вздёрнув носик, за что заслужила укоризненный взгляд. — Не надо быть таким серьёзным, ну конечно, помогу, куда я денусь? — закатила она глаза.

— Можешь начать прямо сегодня, как на это смотришь? Время ещё есть, успею отвезти тебя в феод и обратно.

Та немного задумалась и кивнула.

— Да, неплохая мысль, у меня как раз всё с собой.

— Вот и отлично, я, кстати, писаря на службу взял.

— О, поздравляю.

— Ещё бы юриста-управляющего найти, никого на примете нет? Такого, кто бы возился с феодом как с родным дитя. Ответственного, умного, энергичного…

— Сложный вопрос, — протянула Марина. — Наверное, этого беднягу ждёт много опасностей… А зная невыносимого хозяина, придётся нарушать закон и не один раз, либо оправдывать там, где тот кругом виноват.

— Возможно, этот наниматель просто хочет большего, чем имеет?

— Довольствоваться надо малым…

— Так рассуждают старики и трусливые неудачники, — я остановился и повернулся к ней. — Может, этому юристу хватит уже ото всех прятаться и пора решительно заявить о себе? Только так она сможет что-то поменять в своей жизни.

— Это сложно…

— Знаешь, ты права, оставим как есть. Каждый волен решать сам за себя, — согласился я и поймал заинтересованный косой взгляд, мы опять шли рядом.

— Что-то новенькое, — поправив волосы, произнесла она.

— Нет, просто я уважаю этот выбор, — серьёзно кивнул я. — Вместо блистательной карьеры слизывать крошки с барского стола не каждый согласится, надо быть человеком твёрдой воли и убеждений. Благородство высшей пробы!

— Понятно, — фыркнула она, — я ожидала чего-то большего пошлой манипуляции. Владимир, я же женщина, ты не должен играть на моём самолюбии, надо взывать к другим чувствам.

— Неужели? А кто это недавно подсиживал конкурента отца? Да так, что согласился стереть свою личность, что это как не амбиции?

— Ты не молчи, развивай мысль, — едва заметно улыбнулась она.

— Тут прослеживается не жажда получить контору. Деньги ради денег —