Игры Ариев. Книга четвертая - Андрей Снегов

— Месть — блюдо, которое подают холодным, — продолжил Тульский после долгой паузы. — Не сейчас, но когда-нибудь он заплатит. И ты должен решить, на чьей ты стороне, когда этот момент настанет.

— Но сначала — наш долг, — он поднял руку. — Время платить тебе!

Я без колебаний поднял правую руку. Мы стояли друг напротив друга, и руны на наших запястьях пульсировали в такт биению сердец, отбрасывая золотые блики на древние камни.

— Я, Олег Псковский, принимаю Долг Крови перед Ярославом Тульским, — произнес я слова древней клятвы, чувствуя, как Рунная сила откликается на ритуал. — Моя сила — его сила. Моя жизнь — его жизнь, до смерти или до полной уплаты долга.

Золотое сияние вспыхнуло между нашими ладонями — не физическое касание, но соединение аур. На мгновение я почувствовал эмоции Тульского — боль от потери Бояны, все еще свежую и острую, холодную решимость выжить любой ценой, и странную смесь уважения и настороженности по отношению ко мне.

— Долг принят, — ответил Тульский, соблюдая формальность. Золотое сияние погасло, но невидимая связь осталась — не такая сильная, как кровное братство со Святом и Юрием, но достаточно ощутимая. — Теперь ты мой должник. И я могу потребовать уплаты в любой момент.

— Да, — я кивнул. — Надеюсь, ты будешь благоразумен в своих требованиях!

— Настолько, насколько позволят обстоятельства, — Ярослав улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — А теперь пойдем вниз. Я хочу показать тебе Рунный камень!

Он направился к лестнице, и я последовал за ним. Спуск оказался быстрее подъема — мы почти бежали по стертым ступеням, едва касаясь стен для равновесия. Свет факелов отбрасывал наши искаженные тени на камни, превращая их в уродливых серых великанов.

Мы спустились ниже первого этажа, в подвалы Крепости. Здесь было холодно и сыро. Факел в руке Тульского выхватывал из темноты фрагменты коридора — грубо отесанные стены, темные пятна на неровном каменном полу и паутину в углах.

Мы прошли мимо нескольких зарешеченных камер — узкие каменные мешки без окон, где в древности держали пленников. Железные прутья проржавели, но все еще выглядели достаточно прочными.

В самом конце коридора находилась массивная железная дверь. Из щелей вокруг дверной рамы сочился неоновый свет — холодный, голубоватый, ровно пульсирующий. В глазах потемнело, а виски пронзила острая боль — мой организм реагировал на присутствие колоссальной Рунной силы.

— Держи, — Тульский протянул мне тяжелый железный ключ на цепи. — Открывай. С этого момента Рунный камень — твоя ответственность!

Я взял ключ — он был холодным и тяжелым, покрытым той же патиной, что и колокол наверху. Вставил его в массивную замочную скважину и с усилием провернул. Механизм заскрежетал, сопротивляясь, но через несколько секунд раздался глухой щелчок.

Я потянул дверь на себя. Она была невероятно тяжелой — потребовалось приложить всю силу, чтобы сдвинуть ее с места. Петли протестующе заскрипели, но дверь медленно открылась, и неоновый свет хлынул в коридор, заставив нас обоих прищуриться.

Комната за дверью была небольшой — может быть, четыре на четыре метра. Но все внимание притягивал Рунный камень в центре комнаты. Он стоял прямо на полу, без постамента или подставки. У меня перехватило дыхание от ощущения силы — не грубой, давящей, а утонченной, сконцентрированной, готовой вырваться наружу при малейшем неосторожном прикосновении.

Камень был размером с человека, если тот сядет, подтянув колени к груди. Огромный, черный, поглощающий свет. В его глубине пульсировала золотая вязь рун — живая, меняющаяся, завораживающая. Воздух вокруг дрожал от исходящей силы.

Я медленно подошел к камню, чувствуя, как нарастает давление в висках. С каждым шагом становилось труднее дышать, словно воздух вокруг сгущался. Вспомнив урок профессора Крылова, я осторожно положил правую ладонь на черную поверхность.

С начала я ощутил холод. Затем — пульс, мощный и размеренный. Пульсация усиливалась с каждой секундой. Сила, заключенная в камне, отозвалась на мое прикосновение и потекла в меня. Не тонкой струйкой, как с учебным образцом на лекции, а мощным потоком, грозящим разорвать сознание на части.

— Отойди! — приказал я Тульскому сквозь стиснутые зубы.

Он понял с полуслова и мгновенно отступил к выходу.

Виски сдавило от Рунной силы, рвущейся из камня наружу через меня. Это было похоже на попытку пропустить реку через соломинку — давление нарастало, грозя разрушить все ментальные барьеры.

В артефакте была заключена мощь, несопоставимая с той, что я ощутил на лекции. Если учебный образец был спичкой, то этот Рунный камень — лесным пожаром. Он транслировал силу десятков, может быть, сотен артефакторов, вложенную в его создание.

Я сосредоточился на связи с камнем. Он постепенно становился частью меня — не в метафорическом смысле, а вполне буквально. Еще одним органом чувств, которым я мог управлять силой мысли. Я ощущал его огромную массу, его гигантскую мощь, его почти разумную готовность подчиниться.

Я попытался направить рунную магию обратно в камень — очень аккуратно, нежно, словно успокаивая разъяренного зверя. Представил себя не источником силы, не проводником, а регулятором мощности, подчиняясь которому энергия может выделяться контролируемо.

Вязь рун в черной глубине вспыхнула ярким золотом, освещая комнату как миниатюрное солнце. Воздух вокруг камня уплотнился, задрожал, и над ним начала формироваться неоновая полусфера — сначала маленькая, затем все больше и больше.

Я расширял ее медленно, контролируя каждый сантиметр роста. Полусфера росла, проходя сквозь стены, словно их не существовало. Ее яркое свечение тускнело по мере увеличения диаметра, а интенсивность поля снижалась. Я чувствовал препятствия, встречающиеся на пути — камни стен, деревянные перекрытия, металлические крепления — и мысленно сопоставлял их с планом Крепости.

Купол продолжал расти. Он охватил подвал, поднялся через этажи башни, накрыл внутренний двор. Я ощущал каждого человека внутри поля как теплую точку, пульсирующую жизнью. Оно достигло внешних стен, прошло через них и продолжило расширение. Внутренний двор, внешний, крепостная стена — все оказалось под защитой купола. Я остановился, только когда поле коснулось воды во рву, окружающем Крепость.

Я перевел дыхание и стряхнул пот со лба левой рукой. Создание купола такого размера требовало невероятной концентрации. Но самое сложное было впереди.

Я начал увеличивать мощность купола. Не размер — плотность. Тонкая пленка энергии начала уплотняться, становясь все более яркой. К моему удивлению, Рунный камень подчинялся без сопротивления, словно был настроен именно на меня, словно ждал именно моего прикосновения.

Я продолжал усиливать барьер, пока не