Время вороньих песен - Мара Вересень

– Арденн! … … … !

Приняла как восторг, когда цензурных слов выразится не хватает. Откровенно говоря, я и сама слегка в шоке до сих пор. В дверной проем были видны суматошные действия по эвакуации и оттаскиванию любопытных от эпицентра предполагаемой катастрофы.

Организм подумал, отошел от шока и кровью из порезанного пальца на девственно чистый пол капнул. Ударившись, темно-красная капля сверкнула звездой, вспыхнул золотистый ореол... Но прежде, чем сияющая волна докатилась до подножия стеллажей, меня смело к столу и прижало лицом и грудью к полированной поверхности с силой, выдувшей воздух из легких. Нависающий и придавивший меня надзоровец до хруста вывернул руку за спину, сжав запястье так, что разом онемели пальцы, и порезанный в том числе. Над нами отсвечивал зелененьким щит, задорно, одна за другой, лопались светсферы, осыпая зал дождем из осколков. Ведьмачий локоть мерзко упирался в копчик, а все остальное… во все остальное. Недолго. Ровно столько, сколько понадобилось Пеште, чтобы локализовать очаг магических возмущений.

– Что вы творите! – прижимая к груди пострадавшую руку, я тот час же отодвинулась от него подальше и плюхнулась на стул. Палец был залеплен какой-то желеподобной массой и перетянут платком. Теперь у меня их два. Тоже, как Огаст, коллекцию собрать?

– Это я творю? – возмущенное изумление вряд ли было поддельным. В волосах Пешты все еще искрило, будто его долго против шерсти гладили. Ведьмак уперся ладонями в столешницу и придвинулся ко мне, и я даже порадовалась, что нас сейчас этот самый стол разделяет.

– Обвинения в убийстве и участии в запретном ритуале вам не достаточно? Хотите изюминкой маг.диверсию? Я вам… Вам жезл для чего выдали? Чтоб вы тут же побежали экспериментировать, что эффектнее сработает: он или ваши пальцы?

– Да я… Я просто порезалась! Случайно! – В порыве протеста я взмахнула пострадавшей рукой, платок соскользнул, по полу пробежала судорога и клочок ткани с монограммой из трех букв словно растворился. 

– Ну и? – сухо спросил Пешта и прошелся пятерней по встепанным волосам, черным и жестким на вид, как вороньи перья. – Что это было?

– Кажется, “чистота”, – отозвалась я, надеясь, что правильно его поняла.

– Много?

– С десяток. Коробка старая, я понятия не имею, сколько там прежде было.

– Просто блеск!

– Совершенно с вами согласна.

Ведьмак так глянул, что мое рвущееся хихиканье застряло на полдороги.

– А как вы… тут так быстро?

– Был рядом. У вас полчаса на сборы. Освидетельствование назначено на десять. И документы на дом прихватите. И… лучше не роняйте их на пол. 

Спустя выделенные мне полчаса я ступила на скользкую дорожку. С ночи подморозило, и весь вчерашний не впитавшийся дождь осел на поверхностях тонким слоем наледи. Красиво. Почти как у меня в доме после внезапной уборки. Ведьмак был на шаг впереди. Внезапно все три мои опоры потеряли устойчивость. Я нелепо взмахнула тростью. Обернувшийся на возню Пешта скривился и оттопырил локоть. Меня передернуло.

– В чем дело?

– Не люблю мертвых животных, – сказала я, и для достоверности покосилась на запряженное в экипаж с эмблемами Управления магического надзора это. Несмотря на морозец, парок из лошадиных ноздрей не пыхал, да и пахло от нее не лошадью, а препараторской в кабинете анатомии. Не делиться же с ним ночными грезами, ожившими еще, когда он меня у стола зафиксировал, а теперь опереться предлагает… 

– Как насчет мертвых разумных? – И добавил: – Людей?

– Не цепляйтесь к словам.

– Это моя работа.

– Цепляться?

– Вы это делаете куда настойчивее. Сейчас, к примеру.

Если он думал, что я отклеюсь от его руки… Значит, зря думал. На ближайший десяток метров это была единственная альтернатива сбитым коленкам и пострадавшему самолюбию… Пусть лучше калач страдает.

У экипажа внезапно возник шмыгающий носом хоббит, отвесил кривоватый поклон и доброго дня пожелал. Мне, в основном, я ближе стояла и уже, к взаимному удовольствию, совершенно самостоятельно. 

– Это вы хозяйка тутошняя? 

Я открыла рот, но меня опередили.

– Милейший, вы кто?

– Кровельщик я. Крышу чинить. Отсюда видать, как поехало.

Очень вовремя…

– Вам нужен доступ внутрь дома?

– Так, если не текёт, а тока черепицу поправить, зачем жи?

Судя по взгляду, которым меня Пешта наградил, моей крыше уже никакой ремонт не поможет, поправляй, не поправляй. И этим же взглядом меня в экипаж послал. Я неловко ввалилась внутрь и так же неловко плюхнулась на сиденье. Было неудобно, но севший напротив меня надзоровец смотрел, и я не стала испытывать его терпение, доверившись авторитетному мнению маджена Холина. 

Пешта положил руку на управляющий шар рядом с собой, и мертвая лошадка отправилась по вложенному в ее голову маршруту.

3.5

Пока ехали, ведьмак безапелляционно потребовал документы на дом, сотворил себе освещение и принялся изучать. Два абзаца и три строчки. Почти всю дорогу? И это я медленно читаю? Помимо прочего еще и в блокнотик конспектировал. Хорошее у калача пальто. Карманы вместительные. Любопытно, что там еще, помимо блокнотиков, пыточного арсенала и самомнения? 

– Дыру глазами во мне не провертеть и гневным взором я не испепеляюсь, – заявил он, не отрываясь от дарственной.

– А если поджечь?

– Мне – ничего, вам – гарантированный эшафот. – Вот зануда… – Вы понимаете, что в кодировке статуса недвижимости обозначают знаки ВД и С?

– Великолепный дом и свободно? Вынеси дверь и смойся? 

– Забавно, – скучным голосом произнес надзоровец, возвращая мне документ, – пожалуй, вам стоит узнать об этом самостоятельно, если не желаете однажды прогуляться, как любит говорить не только вами обожаемый маджен Холин, за грань. 

– Что меня ждет? Не сейчас конкретно, потом, после суда.

Ведьмак приподнял бровь. А и правильно, зачем воздух зря сотрясать, сказал же уже: ему – ничего, мне – эшафот. Я поежилась. В этом лютом средневековье, хоть и значительно сдобренном научно-магическим прогрессом, до сих пор были приняты смертные казни. Благо, не публичные. Хотя определенный круг лиц к зрелищам все же допускался. Откуда я это знаю? Не знаю. Лучше бы не знать… Я сложила дарственную вчетверо и не слишком аккуратно запихала в маленькую сумочку, висящую у меня на запястье. Подобное обращение с документами вызвало на лице ведьмака тень недовольства, но это был мой документ. Тьма… Ну что за тип. Неудивительно, что меня все время подначивает его из себя вывести… 

Приехали.

Комплекс