Владислав Ходасевич. Чающий и говорящий - Валерий Игоревич Шубинский

на территории Великого княжества Финляндского. Четыре соучастника убийства были осуждены финляндским судом в 1909 году. Непосредственный исполнитель, Александр Казанцев, до суда не дожил: он стал жертвой мести человека, которого обманом заставил убить другого видного кадета, Г. Иоллоса. В отношении Дубровина расследование было закрыто по высочайшему повелению.

164

Ходасевич В. Тяжелее воздуха // СС-2. Т. 2. С. 70.

165

Там же. С. 71.

166

Там же. С. 68. Фельетон “Сфинкс” (Руль. 1909. № 188. 24 августа) – парный к “Тяжелее воздуха”. Оба они напечатаны под рубрикой “Последние письма романтика” (и действительно написаны в форме посланий к некоей “сударыне”) за подписью Гарольд. Насчет тайны Ходасевич погорячился. Тайна оставалась – по крайней мере, оставалась неясность. Дело в том, что в апреле 1909 года американец Фредерик Кук объявил о том, что он достиг Северного полюса 21 апреля 1908 года (Куку понадобился почти год, чтобы добраться до большой земли и послать оттуда сообщение), но не смог предъявить результатов измерений географических координат. Через несколько дней другой американец, Роберт Пири, объявил о покорении Северного полюса (результаты измерений на этот раз были предъявлены). Последующая жизнь Пири была посвящена утверждению своего приоритета (успешному) и уничижению Кука. Современные исследователи пришли к сенсационному выводу: ни Кук, ни Пири на полюсе не были. Правда, Пири и его спутник Мэтью Хенсон находились от самой северной точки Земли всего в восьми километрах: их подвели приборы.

167

Ходасевич В. Девицы в платьях // СС-2. Т. 2. С. 43.

168

Ошеломлять обывателей (фр.).

169

Русская мысль. 1908. № 7. С. 243–244.

170

Там же.

171

Брюсов В. Среди стихов. 1894–1924. С. 261, 262, 264.

172

По сути то же самое, но прямее говорит Брюсов о книге Ходасевича в письме Нине Петровской от 12 марта 1908 года: “Поэзии в ней мало, но есть боль, а это кое-что. Не такая пустота, как стишки Alexander’а” (ИМЛИ. Ф. 13. Оп. 3. Ед. хр. 38. Л. 8 об.). Alexander – псевдоним Александра Брюсова.

173

Анненский И. Книги отражений. М., 1979. С. 381 (Серия “Литературные памятники”).

174

РГАЛИ. Ф. 537. Оп. 1. Ед. хр. 79. Л. 1.

175

Тимофеев А. Ходасевич // Руль. 1908. 23 апреля.

176

Ахматова А. А. Листки из дневника // Собрание сочинений: В 6 т. М., 2001. Т. 5. С. 131.

177

Погорелова Б. Валерий Брюсов и его окружение // Воспоминания о Серебряном веке. С. 38.

178

Шагинян М. Собрание сочинений: В 9 т. Т. 1. С. 251.

179

И именно там и тогда написано стихотворение “Домовому” (1819), откуда Ходасевичем взято название книги “Счастливый домик” – книги, в которую вошли в том числе его стихи конца 1900-х годов.

180

Ходасевич В. Графиня Е. П. Ростопчина. Ее жизнь и лирика // СС-4. Т. 2. С. 38.

181

Ходасевич В. Андрей Белый. С. 52.

182

Ходасевич А. И. Воспоминания о В. Ф. Ходасевиче. С. 409.

183

Там же. С. 394.

184

Ходасевич В. Муни. С. 76–77.

185

Будучи близким другом Бориса Зайцева, Муратов с 1906 года активно участвовал в культурной жизни Москвы, много писал в “Перевале”, входил в редакцию “Литературно-художественной недели”. В 1908-м Муратов впервые посетил Италию и влюбился в эту страну. Его “Образы Италии” (1911–1912) стали важным культурным событием: это было не просто новое открытие ренессансной культуры человеком эпохи модернизма, начинавшим со статей про Сезанна, Мане, с “Мира искусства”; книга Муратова – образец того благородно-уравновешенного миросозерцания, которое в 1910-е годы пришло на смену расхлябанной “гражданственности” и декадентской экзальтации и могло стать – но, увы, не стало – основой для гармоничного развития страны. Муратов был замечательным специалистом и по древнерусской иконописи. Кроме того, он писал стилизованные новеллы и пьесы (есть у него и роман – “Эгерия”), политические статьи и даже работы по военной теории (в 1904–1905 годах он проходил действительную армейскую службу, а в дни Первой мировой был офицером-артиллеристом). В памяти современников он остался как законченный пример “русского европейца”, идеалистически настроенного, но не лишенного практической жилки, и притом наделенного безупречным вкусом. Жизнь его была довольно богата событиями, и ему еще не раз приходилось пересекаться с Ходасевичем – и в Москве в дни “военного коммунизма”, и позднее в эмиграции. Евгения Пагануцци, как будто сошедшая с полотна художника эпохи Кватроченто, своей внешностью и грацией вполне соответствовала идеалам Муратова. Но брак их – в легкомысленно-богемной московской обстановке конца 1900-х – оказался непрочным.

186

Ходасевич В. Муни. С. 77.

187

Исследователи не соглашаются с этой оценкой, указывая, что Валерий Брюсов никогда своего антисемитизма публично не проявлял. В самом деле, он покровительствовал молодым поэтам еврейского происхождения (Бенедикту Лившицу, Илье Эренбургу), переводил Хаима Нахмана Бялика, написал посредственные, но благородные стихи на осуждение Дрейфуса и несколько более искреннее и прочувствованное стихотворение “Еврейские девушки”. Но при этом он вполне мог быть сторонником “сегрегации” в семейно-брачных делах. Вообще, ни в одном вопросе публичное и приватное поведение русского интеллигента начала XX века так не разнились, как в еврейском. Самый яркий пример – Александр Куприн, из-под пера которого вышли и “Гамбринус”, и проникнутое почти погромными чувствами письмо Ф. Д. Батюшкову. Об интенсивности антисемитских настроений Александра Блока стало известно лишь после публикации его личного дневника.

188

Цит. по: Андреева И. Неуловимое созданье: [О Е. В. Муратовой]: Встречи. Воспоминания. Письма. М., 2000. С. 121.

189

Цит. по: Андреева И. Неуловимое созданье. С. 160.

190

Там же. С. 159.

191

Там же.