Однажды придёт отец... - Таня Белозерцева

У Дамблдора аж горло перехватило, а воздух застрял где-то в трахее. Так на него даже Грин-де-Вальд не смотрел после его предательства. Задушено икнув, он жалко проблеял:

— С-с-северус… ч-ч-что случилось?..

— Вы! — выплюнул Северус, вложив в это коротенькое слово всю мощь вселенского гнева. В комнате ощутимо запахло озоном, а в наэлектризованном воздухе замерцали-затрещали голубенькие разряды молний. Особенно много их было вокруг серебряных штучек, не имеющих названий и стоящих на столиках и полках. От этого тихого рыка и общего настроя Дамблдор непроизвольно вжался в дверь. Налитые кровью глаза, казалось, просверлили в нем дыру и ласково, с нежностью Ганнибала Лектера, расковыривают его черепушку, откладывая на сковородку самые вкусные кусочки его мозга…

Да, когда прижмет, и не такое сделаешь. Северус безжалостно потрошил-легилиментил память Альбуса, выцарапывая из его глубин ВСЕ знания о крестражах. И видел.

— А ещё я умею разговаривать со змеями. Это обычная вещь для волшебника?

Эти слова произнес маленький мальчик, с холодной расчетливостью в глазах. Дамблдору-из-памяти стало не по себе от такого заявления, но он сдержался и сумел ответить как можно безразличнее:

— Нет, необычная, Том. Но это встречается.

Тот же мальчик, но уже на распределении, под Распределяющей Шляпой. Шляпа громко вопит:

— Сли-и-изерин!

И испуганные, панические мысли в голове Дамблдора-из-памяти: «о нет! Он всё-таки темный маг, да ещё и змееуст! Плохо дело… очень плохо».

И смотрел Северус, с отвращением смотрел, как вместо того, чтобы пригреть и приласкать маленького сироту из детского дома, недобрый старик окружает его стенами подозрения и отчуждения. А маленький Том, и так-то волчонок, злой и недоверчивый, как и всякий ребёнок, выросший в приюте, становится только хуже от такого отношения к себе.

Смотрел Северус и «эксперимент» Великого и Светлого волшебника Дамблдора, который он поставил над мальчиком, чтобы узнать его стремления. Подсунул ему ту самую книгу… С другими детьми это обычно срабатывало как лакмусовая бумажка, выявляя их сущности: едва вчитавшись в первые строки наитемнейшего трактата и осознав, о чем идет речь, подросток с криком отвращения и ужаса отбрасывал эту черную, мерзкую и кошмарную книгу. А Том заинтересовался черной магией и внимательно прочитал раздел о крестражах. Мысли Альбуса были полны омерзения: точно змееныш, противный и скользкий…

Том попросился остаться на лето в Хогвартсе, но его даже слушать не стали, выпнули вон. Осенью он вернулся исхудавший в дым, с глазами малолетнего убийцы. Вместе с ним в школу в тот год, в сорок четвертом, вернулись почему-то только чистокровные волшебники и ни одного магглорожденного. В чем дело, что за массовый побег? Оказалось, всех детей Лондона, Ливерпуля, Бристоля и прочих крупных городов эвакуировали в срочном порядке. И Том, что называется, на каникулах уткнулся носом в запертые ворота опустевшего приюта. Как он выживал два месяца под бомбежкой, осталось непонятным. Но Дамблдор отныне стал для него врагом номер один…

Северус вырвался из мозгов директора и с отвращением посмотрел в его испуганные глаза. Злобно осведомился:

— Вы идиот? Как можно было так поступить с ребёнком? Выпихнуть его под разрывы снарядов в дымящийся, разрываемый на части Лондон? И вы ещё удивляетесь, с чего так ребёнок испортился?! Дамблдор, вы мне противны!..

— Ошибки старого человека, — горестно произнес какой-то портрет со стены. Северус на это лишь фыркнул, оттолкнулся от Дамблдора и, открыв дверь, вышел вон.

О крестражах Тома он теперь знал. Помнил, как тот отдал на хранение Люциусу черную тетрадку, а Беллатрисе велел спрятать в сейф некий кубок. Самому Северусу Лорд приказал сварить редкий яд, убивающий не сразу, а после произнесения кодового слова, так называемая бомба с жидким таймером. Что ж, он постарался, сварил целый котел этой уникальной отравы, которую нельзя ни вылить, ни вычерпать, а только выпить…

С этого дня Северус превратился в детектива, шныряющего по школе и допрашивающего всех направо-налево. Портреты, привидения, учителя, все были допрошены вдоль и поперек. Прошло несколько недель, когда однажды ночью к нему в комнату просочилась Серая Дама, женское привидение башни Когтевран. В сопровождении весьма необычного спутника — полтергейста Пивза. Призрачные визитеры поведали ему целую мелодраму с кражей фамильного наследства, побегом в дальние страны, тайным браком со сценой ревности, завершившейся убийством и самоубийством главных героев — все Шекспиры с Ромео и Джульеттами отдыхают. Общая суть истории свелась к тому, что Елена Когтевран, очарованная словами подростка, раскрыла ему местонахождение украденной диадемы. Ну, а Пивз, кривляясь и ерничая, добавил, что видел пресловутую диадему в небезызвестной комнате, в той её ипостаси, в которой всё спрятано. И напоследок.

Портрет Корвина Мракса вспомнил, что видел на пальце шестнадцатилетнего студента Тома Реддла фамильное кольцо Мраксов. Помедлив, нарисованный мужчина деланно удивился, откуда, мол, у парня-маггла взялось то кольцо? И как бы невзначай, продемонстрировал свое кольцо на пальце. Нарисованное. Это колечко Северус очень внимательно рассмотрел во всех подробностях и накрепко его запомнил, попутно вспоминая о последних Мраксах. Кажется, они жили в Грейт-Хэнглтоне… или Литтл Хэнглтоне? Хм, надо будет проверить оба города, где-нибудь они найдутся.

Следующие несколько месяцев Северус потратил на поиски крестражей и способы их уничтожения. Диадему он, правда, достал почти сразу, с помощью того же Пивза, который привел его прямо к ней, спрятанной в хламе, среди таких же корон и обручей. Что ж, она была хорошо прикрыта, как древесный лист в лиственном лесу… Где находится медальон Салли Слизерина, он примерно знал. То зелье, которое он варил когда-то, обладало памятью, а котел, в котором оно варилось, был законсервирован и наглухо запечатан в стену, чтобы не использовать его снова. Зелье было крайне ядовито, и Северус не рискнул ни отмывать котел после использования, ни утилизировать его… И вот теперь остатки того зелья пригодились.

Посмотрев на осклизлое, желеобразное зеленое нечто на донышке котла, Северус едва подавил приступ тошноты, но делать нечего, зелье надо найти… Соскреб, вылил в колбу и разогрев, выпил. И следующие полтора часа смотрел «мультики». Насмотревшись до полного одурения, он, с трудом сохраняя ясность ума, принял заранее приготовленный антидот и отключился. Проснулся полумертвый и разбитый, но живой и в твердой памяти. Связанная память зелья показала ему пещеру где-то на каменистом побережье. Название местности оно, конечно же, не сообщило, но Северус и сам припомнил, куда именно возили детей из приюта.

Осталось наведаться туда, найти пещеру