Сато - Рагим Эльдар оглы Джафаров

— Ну… Он не спрашивал, — пожал плечами Саша. — Я и не стал объяснять.

— Это очень важный момент. В таком возрасте дети очень часто не спрашивают, потому что боятся получить ответ, которого не перенесут. Как понимаете, неосознанно. Но вместо этого — фантазируют. Они придумывают себе самые разные причины. Допустим, Костю водили на какое-нибудь хоровое пение, — Даша на секунду задумалась, почему именно этот пример пришел ей в голову, и продолжила: — А потом перестали водить. Он не спросит, но придумает все, что угодно. Что у него не получалось и поэтому его забрали, что остальные дети были против, чтобы он ходил туда, что он сделал что-то, из-за чего ему там не рады. Часто это приводит к ощущению брошенности, предательства или вины. Поэтому очень важно проговаривать все ваши решения, которые коснутся жизни ребенка. Даже если он не поймет на интеллектуальном уровне, у него сузится возможность для фантазий.

— Понятно, — кивнули супруги.

А еще, подумала Даша, вполне вероятно, что произошло что-то очень плохое. Костя не получил никакого объяснения, почему больше не ходит к психологу, и решил, что я его бросила. Спасибо вам большое! Вы хоть представляете, насколько трудно в таком случае восстановить контакт?! А все потому, что вам что-то там показалось! Заодно возникла вполне логичная версия, объясняющая провалы других психологов, к которым вы водили Костю. Решив, что ругалась уже достаточно, Даша запустила обратный процесс, напомнив себе, что это и есть ее работа — помочь родителям понять, что происходит с ребенком. Они просто не знают, как вести себя в сложившейся ситуации, и явно ненамеренно поступают таким образом.

— Я буду работать с Костей, но есть важные условия, — спокойно сказала Даша.

— Конечно! Все, что угодно! — спешно закивали супруги.

— Вы больше не будете исчезать на два года. Если вам покажется, что ситуация изменилась, мы обсудим это на родительской встрече. Обратите внимание — отказ от психиатра осложняет работу, а значит, мне потребуется от вас максимальная отдача и искренность, понимаете?

— Да, конечно, — серьезно пообещали супруги.

— И я напомню вам важное правило: отмена консультации минимум за сорок восемь часов. В противном случае — консультация оплачивается.

— Да, конечно, — Даша посмотрела на соглашающихся со всеми условиями супругов и на секунду усомнилась в их искренности.

— Кстати, забыла спросить. А как ему сам процесс обучения? Ему интересно?

— Ну… — Саша переглянулся с Мариной. — Он сказал, что если учителя будут относиться к ученикам, как к кретинам, то рано или поздно получат именно кретинов.

Глава XI

Сато вошел в знакомый кабинет и, не став осматриваться, замер прямо посреди помещения, привычно расставив ноги на ширину плеч, скрестив руки за спиной, приподняв подбородок и уставившись прямо перед собой. В никуда.

— Ты хочешь постоять или присядешь? — в голосе Даши, кажется, скользнуло какое-то смущение.

Сам этот голос заставил Сато сжать челюсти. Больше он ничем своей злобы не проявил.

— Я вижу, что ты не хочешь со мной разговаривать, — зачем-то озвучила очевидное Даша. — Ты хочешь, чтобы я тебя не трогала или продолжала говорить?

Сато не реагировал, но над вопросом задумался. На самом деле какая-то его часть говорить хотела, но это еще ничего не значит.

— Я тебя чем-то обидела?

«А ты не знаешь?» — подумал Сато и почувствовал, как уголок губ непроизвольно дернулся в едва заметной усмешке. Она, конечно, же заметила. Она все замечает.

Даша вздохнула и попыталась заглянуть ему в глаза, но, конечно, ничего не получилось. Любой солдат рано или поздно учится смотреть так, из ниоткуда в никуда. И как бы ни старался кто-то выдернуть его из этого небытия, заглянув в глаза или просто растормошив — не получится. Можно кричать, давить, взывать, но все это впустую. Это обязательный навык для любого солдата, без него не выдержать давления командиров.

— Я рада тебя видеть, и мне грустно, что мы надолго расстались, не попрощавшись, — сказала вдруг Даша. — Возможно, ты чувствуешь то же самое.

Сато выдернуло из его мыслей, он на секунду приоткрыл было рот, чтобы высказать ей, куда она может засунуть свои чувства и домыслы, но вовремя удержал себя.

— Ты злишься, — снова озвучила очевидное Даша. — Ты не хочешь говорить о том, что ты чувствуешь?

Замечательный вопрос, подумал Сато. Даже если я не хочу, то вынужден буду сообщить об этом. Коварно.

— Я, к сожалению, могу только догадываться, что вызвало у тебя такие неприятные чувства. Для того, чтобы такое не повторилось, мне нужна твоя помощь. Давай я буду озвучивать свои догадки, а ты дашь знать, правильно я поняла или нет? Сыграем в «горячо или холодно», хорошо? — Даша вздохнула и продолжила: — Возможно, ты решил, что я отказалась от работы с тобой?

Сато почувствовал, как у него каменеют шея и плечи. Как нервное возбуждение сменяется знакомой холодной яростью.

— Интересно… Ты своим молчанием будто бы одновременно и защищаешься и… Наказываешь? Или дело в чем-то другом? Так или иначе, мне жаль… — она хотела поправиться, использовать другое слово, но не успела.

— Мне не нужна твоя жалость, — Сато понял, что говорит, уже в процессе, но останавливаться, конечно, было поздно. — Для себя ее побереги, она тебе еще понадобится.

Даша от неожиданности даже вздрогнула. Сато уловил страх, пусть на секунду, но уловил. Теперь нужно время, страх — липкая штука. Он постепенно поглотит ее.

— Это не жалость, я просто не хотела сделать тебе больно, — неуверенно пояснила Даша.

Сато сдержал всколыхнувшийся гнев. Он чувствовал, как его пожирает это чувство. Кем она себя возомнила?!

— Ты? Сделать больно мне? — Сато медленно, будто бы лениво засмеялся, покачивая головой. Теперь он ощутил не только страх, но и что-то вроде смущения.

— Знаешь… — Даша задумчиво потерла нижнюю губу указательным пальцем, будто бы пытаясь не дать каким-то словам вырваться. — Я не знаю, что делать. Ты… Твой случай не вписывается в какие-нибудь стандартные рамки. Я сомневаюсь, не понимаю, боюсь ошибиться и… Все же надеюсь как-то помочь. Я просто делаю все, что могу.

Сато показалось, что происходит что-то не то. Где-то в глубине его сознания возникли противоречия. Он решительно подавил их.

— Из этого нытья выйдет отличная эпитафия, — Сато снова почувствовал, что что-то идет не так.

— Ты бы вынес мне приговор? — поинтересовалась Даша, грустно глядя ему в глаза.