Меня зовут Виктор Крид. - Михаил Француз

начаться экстренное заседание Верховного Совета СССР в Кремле, которое определит нового Генерального Секретаря и возложит на него ответственность за будущее страны. Сколько оно продлится, неизвестно. Но, до полного вхождения нового Генерального Секретаря в должность и принятия им дел, ни один выстрел не должен будет раздастся в подконтрольных вам городах. Ни одна боевая ракета не должна взлететь. Никаких бунтов, беспорядков, бесчинств, преступлений не должно произойти. Пресекать подобное немедленно и максимально жестко. Организовать патрулирование совместно с органами правопорядка. Двадцать два ноль-ноль – начало комендантского часа. До шести утра на улицах не должно быть никого, кто непосредственно не исполняет свои должностные обязанности в этом месте и в это время. Задача ясна?

- Да, Сенсэй! – хором грянул Олимпийский в ответ.

- Хорошо, - кивнул однорукий и собрался уходить. Но его вновь остановил окрик-вопрос из первых рядов.

- А если на нас нападут? А у нас нельзя стрелять? И ракеты…

- Если соседи решатся на такую глупость, - начали расползаться губы однорукого в хищном оскале. – То мы начнём «Выездной семинар»… на их территории, - сказал однорукий и оскалился. От этого оскала мороз прошёл по коже, приникших к экранам глав и чиновников сопредельных к Союзу и дальних от него стран. И судорожное глотательное движение они выполнили с удивительной синхронностью.

- А, раз задача понятна, приступить к её выполнению. Старшие Ученики и Мастера – организуйте.

- А вы, Сенсэй? – снова раздался выкрик из передних рядов. Тех, где как раз и стояли Старшие Ученики с Мастерами.

- А я… пойду на охоту, - веско сказал однорукий. – Сталин не был мне другом. Но я его уважал. И ни один причастный к его смерти, нынче ночью не уйдёт от возмездия. Разойдись! – закончил однорукий командой. После чего оставил микрофон и спрыгнул с помоста, прошёл живым коридором до выхода с арены и исчез за дверью. А над Олимпийским уже звучали команды Старших Учеников и Мастеров Федерации.

***

Глава 80

***

Восемь часов – это много, когда ты можешь свободно перемещаться на любые расстояния, не тратя на это время, в твоём распоряжении есть сильный телепат и полное содействие со стороны следствия. К чему я это?

К тому, что с момента ухода моего с Окинавы, до полночи, на которую назначил своё возвращение за Стаей, прошло немногим меньше восьми часов, за которые я успел сделать многое.

Первым делом был допрос X-23 с применением телепатического потрошения памяти. Что за телепат мне помогал? Джина.

К Профессору я не стал обращаться – он слишком гуманистически заморочен бывает. Мог начать выделываться, а тратить время на уговоры и убеждение мне не хотелось. Джин к подобному применению своих сил попроще относится. Сильно попроще. Ей даже объяснять ничего не пришлось. Только услышала, что мне нужна помощь с допросом, тряхнула своей роскошной гривой и сказала «пошли». Даже не спросила, кого и зачем мне потребовалось допросить.

На всё про всё ушло меньше пяти минут. Мину – найти Джину, прыгнуть к ней на работу, дойти пешком до неё самой. Полминуты на разговор. Прыжок обратно. Минута – допрос. Минута – передача мне пакета полученной информации.

А ещё через десять минут, в соседнее с X-23 жесткое, неудобное железное кресло опускается Страйкер. Не успел сбежать – ждал доклада о результатах акции.

Вот его голову потрошить пришлось дольше: очень уж много он знал. Дальше было раскручивание цепочки и формирование телепатического пакета со списком целей… для Стаи.

Ксавьер бы точно таким заниматься не стал. И не одобрил бы. Да ещё и саботировать бы попытался. Джина же… испытывала даже азарт. Она с нетерпением ждала полночи, чтобы увидеть своими глазами… Увидеть Стаю Кридов, выходящую на историческую охоту. Поучаствовать в столь невероятном событии.

Не маленькую роль, правда, в её готовности сыграло содержимое «потрошенных» ей голов. Уж я-то могу представить, сколько было боли в одной и сколько грязи во второй. А Джина – девочка молодая, максималистичная, резкая. Излишней миролюбивостью и толерастией не страдает. Настолько, что в каноне целую звездную систему сожрала, не задумываясь. Ну, правда, там ещё Феникс на мозги давил серьёзно, но это уже отдельный разговор.

С вопросом определения целей и способа целеуказания, провозился чуть ли не до самого выступления в Олимпийском, организованного Наташей и другими Старшими Учениками. Не без участия и тех двухсот семидесяти трех офицеров из Нулевого Поколения.

Только и успел, что наскоро душ принять, смывая с себя пыль, грязь, пот и чужую кровь, да штаны переодеть. Подумал, и для солидности нацепил ещё и свой Мастерский пояс. Получилось, вроде бы, достаточно представительно.

Рука… обрубок бинтовать не стал. Кровотечение же прекратилось, болью рана не беспокоила, да и вообще, начинала подживать помаленьку.

А вот после выступления, меня ждало кое-что посложнее: организовать способ доставки трех тысяч членов Стаи с Окинавы к определённым для них целям. Перетаскать всех, работая челноком-таксистом, будет ведь совершенно нереально. Здесь нужно что-то массовое… Но, при этом, быстрое: точки не хило так по планете разбросаны: Канада, Мексика, Аляска, Канзас, Вашингтон, Шотландия, Москва, Подмосковье, Казния, Зауралье, даже два объекта в Китае нашлись. Один в Японии. Самолётами не налетаешься. Тут нужно что-то вроде моего прыжка… или портала Магов.

Собственно, Двойное Кольцо – это то, что первое приходит на ум при обдумывании такой задачи. И маг в комплекте с ним. И у меня на примете такой маг есть. Точнее, Чародей… Верховный…

Короче, хочешь не хочешь, а идти мне к жене.

***

- Издеваешься? – поднял я взгляд с лежащего на столе перед Суо двойного кольца на неё саму.

Она сложила на груди руки и пожала плечами.

- Ты точно издеваешься, - сделал вывод я.

- Ничуть, - ответила она. – Просто, даю тебе правильный стимул к развитию. Ты чрезвычайно талантлив в магии. Ты сам прекрасно все можешь. Так почему должна за тебя делать это я? К тому же, мне совсем не нравится то, что ты затеваешь: это слишком для «возмездия». На мой взгляд, совершеннейший перебор. И я не хочу в этом участвовать. Остановить тебя не могу – ты упрямее стада баранов. Но и помогать не стану, - взгляд её