В объятиях тирана - Валентина Кострова

на электронную почту письмами. На какие-то ответить по шаблону, какие-то перенаправить шефу, а некоторые требуют проверки информации. Пару раз в приемную заглядывают другие сотрудники. Кто-то приносит бумаги для подписи, кто-то сдает какой-то отчет. Все шефу. Я это собираю в стопку, через два часа заношу в кабинет. В этот раз Марат Тахирович не подвергает меня шоку. Действительно работает, при моем появлении только на мгновение отрывает взгляд от монитора.

— Тут документы на подпись и отчеты, — тоненьким голоском пищу. Стою возле стола, не шевелюсь. Почти не дышу. Возле этого деспота стараюсь вести себя тише воды, ниже травы. Вдруг не заметит.

— Иди, — величественно отпускает, я ретируюсь.

Работа не переходит на Федота, поэтому продолжаю заниматься офисной рутиной. Немного скучно. Убеждаю себя перетерпеть, накопить денег и потом свалить за горизонт. Очень надеюсь, что ничего неприличного, как сегодня днем, не произойдет. Даже кажется, что мне приснились Воронина и шеф за пикантным делом. Если бы.

— Иванова, — хрипит селектор голосом Тахировича. Я вздрагиваю и с ужасом смотрю на устройство. — Ты умеешь делать финансовый отчет?

— Нас этому учили, у меня по финансам стабильно была пятерка! — горжусь своими учебными успехами.

— Меня мало интересуют твои оценки, — отбривает шеф. — На почту скинул файл, сделай отчет некоторых отделов. Примени свои знания, за которые получала пятерки, — иронизирует.

— Слушаюсь и… — прикусываю язык. — И все сделаю.

— Хорошо, — Марат Тахирович отключается, а я вздрагиваю от входящего сообщения на почту. Он меня до инфаркта доведет.

Первым делом переношу все данные в единый документ. Делаю таблицу, на которую взглянешь и все поймешь, куда и на что тратились деньги. На завтрашней планерке все, кто глянет на мой отчет, прекрасно поймут, кто как работает. Хмурюсь. Графа «Прочие расходы» смущает. Пытаюсь разобраться в этом загадочном пункте трат самостоятельно. Залезаю даже в папки, где находятся подобные отчеты за прошлые месяцы. «Прочие расходы» — не ежемесячная трата, а какая-то выборочная. Графа то есть, то нет. Но по идеи так не должно быть.

Пока я бьюсь об загадку як рыба об лед, в приемную то и дело продолжают заглядывать, что-то спрашивать, требовать какие-то справки, которые я не сразу нахожу в файлах на рабочем столе монитора. Еще телефон. Он звонит каждые пять минут. И там вечно спрашивают о таком, чего я сходу не понимаю. Приходится извиняться, просить объяснить, что от меня нужно. Благо звонят адекватные товарищи, без ругани повторяют свой запрос.

Мне трудно. Я не готовила себя на роль секретаря. Если кто-то думает, что профессия секретаря — это сидеть за столом, иногда отвечать на телефонные звонки, мило улыбаться посетителям и готовить шефу кофе — ложь. Ты не только должна выглядеть на миллион, но и иметь мозги, память и быструю работоспособность, чтобы успевать делать свою работу, а не играть роль декоративного украшения в приемной Шароева.

Смотрю на время. Желудок урчит. Похоже, стаканом кефира не обойдусь, нужно съесть что-то существенное. Пока я мысленно перебираю содержимое своего холодильника, в приемной появляется курьер.

— Доставка, — парень выгружает пакеты на журнальный столик и уходит. Заказ, похоже, оплачен. И судя по огромным пакетам, чудовище основательно проголодалось. Впрочем, я бы тоже жирного червяка замочила.

— Марат Тахирович, привезли ваш заказ, — с улыбкой и с пакетом захожу в кабинет.

— Поставь на переговорный стол. Там на двоих.

Я еще не дошла до стола, замираю и удивленно смотрю на шефа. Он не смотрит на меня. Какая заботушка. Так не похоже на него. Отказываться даже не думаю. Слишком голодна. Когда мой желудок начинает урчать, слышу смешок. Плевать.

— Любишь китайскую кухню? — Тахирович встает из-за своего рабочего стола, я зависаю как программа в компьютере.

Он снял пиджак. Это раз. Он закатал рукава рубашки. Это два. У него ахренительные руки. Это три. Жилетка сидит на нем как влитая. А плечи, которых я что-то раньше не замечала, широкие, за них наверняка удобно хвататься. Это четыре. Может уже пять и шесть.

— Иванова! — перед носом щелкают. — Очнись, в конце концов.

— Я всеядная. И таракана съем.

— Ты извращенка? — Шароев садится за стол, ловко разламывает деревянные палочки и подает их мне. Я не очень ими умею пользоваться, но не признаюсь начальству.

— Когда я голодна, готова съесть слона, — принюхиваюсь, глотая громко слюни. Но стоит мне взглянуть на ухмыляющегося шефа, как кролик перед удавом, застываю.

— Ешь, — командует Маратович, ловко размешивая в своей тарелке палочками лапшу в коричневом соусе. Я далека от названий блюд, поэтому без понятия, что буду есть. Пахнет съедобно.

— Ммм, — мычу от удовольствия, втягивая в себя лапшу. Марат Тахирович прищуривается, наблюдает за мной. — Фкусно!

— Ешь, — опять повелевает и продолжает за мной следить. Я второй раз не так ловко орудую палочками, как первый раз. Меня смущает внимание шефа, но просить его перестать на меня пялиться, язык не поворачивается.

— У тебя соус на губах, — замечает Маратович.

Он прижимает галстук к груди, набивает свой рот лапшой. Я ищу глазами салфетки, чтобы вытереть соус. Они оказываются по другую сторону от меня, возле руки шефа. Но я смотрю не на салфетки. Я смотрю на руки тиранища. Выпуклые вены так и приковывают внимание, как и перекатывающие мышцы. А пальцы.… Разве это не преступление иметь такие длинные пальцы, если ты не музыкант?

— Вы играете на фортепиано? — что в уме, то и на языке. Еще по трезвости.

— Нет.

— А грех не играть.

— Грех ими не доставлять удовольствие.

Наши взгляды пересекаются, и горит сарай, горит и хата. Я зачарованно смотрю в эти черные бездны и падаю-падаю, не зная, что меня ждет по итогу. А тиранович по совместительству еще и чудище, все смотрит и смотрит, пожирает меня глазами. Я словно попадаю в портал другой реальности.

— Соус… — тихо произносит Маратович, словно сам себя возвращает в здесь и сейчас.

Хватает салфетку, тянет руку к моим губам и смотрит на них. Я чувствую, как они начинают пылать. Непроизвольно облизываю. Взгляд шефа темнеет. Аккуратно вытирает соус, при этом прячет от меня свой взгляд. Но я зависаю на его ресницах. Они тоже преступно длинные. И черные. Красить не нужно.

— Ешь.

Ем. Молча ем, не зная, куда себя деть, не зная, как себя вести. Можно прикинуться дурой. Блондинка ведь. Впредь больше не обедать и не ужинать с начальником наедине. От греха подальше. Трусы хоть и сухие, только вот низ живота нежданно тянет. И это не предвестники ежемесячных гостей на красном автомобиле.

— Как продвигается финансовый отчет? — разряжает напряженную обстановку Шароев. — Вопросы есть?

— Вопросы есть, — дергано