Развод. Право на отцовство - Рита Нестерова

– Гордей, мы не взяли одежду пляжную! Да и вообще ничего не взяли! – недовольно протянула она, опомнившись. – А к тебе не будем заезжать? Хотя чего это я, там всё купим. Если мы в Турцию, то я знаю там одно местечко, где..

Она продолжала воодушевленно нести какую-то чушь и едва не подпрыгивала на месте от радости, а я всё больше удивлялся, какая же она глупая. В подметки не годится моей жене. Аня из тех женщин, которых не берут в жены. Единственное, что ее спасет в будущем – ее отец, ради власти которого однажды какой-нибудь идиот позарится и женится на ней.

Я всю дорогу молча вел машину и держать курс до дачи. Когда мы остановились около кованых высоких ворот, Аня, наконец, начала смотреть по сторонам и что-то заподозрила.

– А что мы тут делаем, Гордей? Тебе нужно дела тут с кем-то решить перед аэропортом?

Да, конечно. Если бы столько не болтала, уже давно бы заметила, что мы ехали в противоположную от аэропорта сторону.

Ворота открылись, и мы въехали внутрь двора. Я всё продолжал молчать, не собираясь ей отвечать. А она сочиняла небылицы одна хлеще другой.

– А билеты? Ты купил билеты? Я же твой секретарь, я, наверное, должна была. Или ты теперь нового наймешь? Твоя кошечка ведь не должна работать, – вдруг защебетала она со стоном и потянулась к моей руке.

Я же резко открыл дверь со своей стороны и вышел, не желая, чтобы она ко мне прикасалась.

На моей даче всегда присутствовали два охранника в смене. Поэтому я знал, с кем оставить эту курицу. Кажется, мозг у нее был с перепелиное яйцо.

– Выходи! – процедил я сквозь зубы и после хлопнул дверцей машины.

Она продолжала сидеть внутри салона, словно ждала, что я, как джентльмен, открою ей дверь, а мне от этого стало смешно.

Неужели и правда верит, что после всего случившегося я подам ей руку? Упади она в грязную лужу, я бы просто обошел ее брезгливо и сделал вид, что мы вовсе не знакомы.

В конце концов, устав ждать, Аня вышла сама и скрестила на груди руки. Надула губы и нахмурилась, показывая мне свой характер.

– Объяснишь, в чем дело?

– В доме объясню. Пошли.

Я кивнул ей, и она, немного поколебавшись, поплелась за мной.

Два охранника подтянулись ко входу, закончив осмотр периметра, и протянули мне руки. Мужики меня уже месяца два не видели. Даже были рады моему приезду. Хорошие ребята. Я плохих на работу в принципе не беру.

– Позже инструкции дам, – сказал я им и незаметно кивнул на Аню.

Те были понятливые ребята и лишь согласно моргнули, дав понять, что всё сделают по высшему разряду.

– Присаживайся.

Я указал рукой Ане на диван, стоящий посередине гостиной. Пыльный, но добротный. Давно мы тут семьей не появлялись, так что и уборка была тут последний раз несколько месяцев назад. Ну ничего, если захочет жить в чистоте, то с ведром и шваброй управится.

– Ты хочешь мне что-то сказать? Неужели что-то важное? Лучше бы, конечно, в ресторане, но если ты меня порадуешь колечком…

Она брезгливо осмотрела комнату и садиться не стала, просто встала напротив меня и начала снова сочинять, после попытавшись выпросить у меня подарок.

Непроходимая идиотка. Неудивительно, что отцу приходится просить других пристроить ее к себе. И чего я пошел ему навстречу? Знал же, что другие отказались, как только навели о ней справки.

– Да, хочу, Аня. Но вряд ли тебе это понравится. Впрочем, выбора у тебя нет. Располагайся, это твой дом на ближайшую неделю. Ты останешься здесь, пока твои родители не вернутся из отпуска.

– Что?!

– Ну а чтобы они не вздумали безнаказанно уехать из страны, – я продолжил мысль, – мы с тобой сейчас запишем видео, в котором ты жалобно попросишь их вернуться. Скажешь, как тебе плохо и как ты умоляешь их тебя вытащить отсюда. Усекла? Можешь даже сказать, что тебя бьют. А если заартачишься, кто знает, может, это станет реальностью.

– Да ты в своем уме, Гордей? Что ты себе позволяешь? Я что, пленница здесь? Я тебе не игрушка! Да ты хоть знаешь, кто мой отец!

Она продолжала истерить и топать ногами, а я наблюдал за этим молча. В моей душе ни единой струнки не завибрировало. Ее страдания меня не трогали.

– Я в курсе, кто такой Дмитрий Ржевский, Аня. И не разбрасывайся такими словами, как “игрушка”. Не бери на себя много. Уже наигралась в игры, хватит.

Я говорил максимально холодно, и Аня замолчала, увидев в моих глазах что-то, что ее напугало настолько, что она даже сделала пару шагов назад, будто опасаясь, что я могу ее ненароком ударить или вовсе убить.

– Я ничего записывать не буду! Ни за что! – уверенно заявила она и обхватила себя руками. – Отец меня найдет, а потом тебе не поздоровится, Гордей. Ты даже не представляешь себе, как он расправляется с врагами. Так что тебе лучше меня отпустить по-хорошему, если не хочешь себе проблем.

Голос Ани перестал дрожать, и напротив меня стояла уже не дурочка Аня, а знающая цену отцу дочь, уверенная, что папа горы свернет, чтобы ее спасти. И каких инфантилов только не растет сейчас.

– Какая же ты наивная девочка, Аня. Твой отец сейчас далеко и тебе не поможет, если ты его не попросишь. Уговаривать тебя у меня нет времени, так что посиди тут на хлебе и воде пару дней и подумай, стоит ли твоя гордость этого.

Ее лицо скривилось от злости, и я, наконец, увидел ее истинное я, которое она так тщательно скрывала за маской наивной глупенькой девчонки.

Она вдруг кинулась на меня, но я оттолкнул ее с такой силой, что она ничком упала на диван, а после я пошел к выходу, не собираясь терпеть ее истерики. Она мне не жена, чтобы устраивать тут мне скандалы.

– Мужики, – я подозвал к себе охрану, – с этой девушкой никаких разговоров. Раз в день ей корку хлеба и воду будете приносить. Никаких вопросов не задавать. Когда она скажет, что готова пойти на мои условия, тогда мне позвоните. Задача ясна? Справитесь?

– Безусловно, Гордей Владимирович, – ответил старший. Валера. Умный малый. Его брат лишь кивнул, но и в нем