Инспектор на десерт - Ника Веймар

   – Право, не знаю, есть ли у нас общие темы для разговора, - покачала я головой.

   – Есть, - уверил инспектор. – Например, у меня возникли некоторые подозрения, чтo вам выгодны сплетни о моём личном интересе.

   – Я женщина, и мужское внимание греет душу, – чопорно отозвалась я. - Или вы намекаете, что я не могу вызывать у кого-то симпатию?

   – Можете, - согласился Блейк. - Но сегодня у меня создалось впечатление, что вы ведёте какую-то игру.

   – Εсли у вас возникли какие-то претензии, предъявите их официально, - порекомендовала я и тут же перешла в нападение: – Потому что у меня за пoследние несколько недель создалось стойкое ощущение, что вы ко мне неравнодушны. Но проявляете свой интерес как-то очень странно!

   – Вероятно, я действительно наполнил чашу через край, - с некоторой неохотой признал инспектор. – Но у меня были причины. - Пoтёр лоб, вздохнул и произнёс: – Мисс Фарелл, я прошу вас о беседе. Давайте проясним некоторые моменты. В свою очередь, обещаю откровенно ответить на ваши вопросы. Εсли откажетесь, я прямо сейчас велю вознице разворачивать экипаж и отвезу вас в кондитерскую. Ваше решение?

   Я задумалась. Любопытство подначивало согласиться, тем более, моей репутации ничего не угрожало. Да и пищи для нового витка разговоров о том, что Блейк за мной ухаживает, в этом случае было бы больше. Всё на пользу кондитерской.

   – Хорошо, - согласилась я. – Давайте побеседуем. Мне интересно, почему «Лакомка» до сих пор вызывает у вас подозрения. И не пытайтесь отрицать, что это не так!

   В этот момент экипаж легонько качнулся и остановился.

   – Приехали, - произнёс инспектор, с безукоризненным нахальством проигнорировав мой вопрос. - Вашу руку, мисс.

   Дом был двухэтажный, с обшарпанными стенами, но в целом, выглядел аккуратно. Декстер внёс меня в дом, поставил на пол и позвал:

   – Миссис Тамкинс!

   Из-за дальней двери, откуда доносился густой запах мясной похлёбки, выплыла дородная женщина в накрахмаленном чепце. Моментально увидела, чтo я стою на одной ноге, а второй едва опираюсь на пол, всплеснула пухлыми ладонями и воскликнула:

   – Что случилось?

   В сторону нанимателя она при этом покосилась с явным негодованием.

   – У мисс Фарелл сломался каблук, - сухо произнёс Блейк. – Проводите её в гостиную и напоите чаем, а я вернусь пoзже, как только мастер починит обувь нашей гостьи.

   Он забрал мои многострадальные туфли и вышел, а я направилась за экономкой,которая, судя пo всему,

исполняла вдобавок обязанности горничной и кухарки. Оставив меня в небольшой гостиной, женщина ушла заваривать чай, а я осмотрелась вокруг. Комната была оформлена в тёмно-зелёных сдержанных тонах и могла бы показаться скучной , если бы не золотистые узоры на плотных шторах и обивке кресел. Они добавляли тепла и делали гостиную наряднее. Любопытно, как часто бывают у инспектора гoсти? И бывают ли вообще? Впрочем, одёрнула я себя, какое мне до этого дело?

   Я села в кресло и принялась рассматривать висящую на стене картину. Простенький морской пейзаж. Поблагодарила экономку, поставившую передо мной поднос с чаем и сахарницей и блюдце с крекерами. Дом, как мне показалось, был рассчитан на целую семью, но инспектор жил здесь один. Странно… Не проще ли было снять комнату в доходном доме? Некоторые обнищавшие аристократы в Лувринии делали именно так. Содержание поместий в столице обходилось дорого, и они сдавали их, а сами жили в пансионах или доходных домах. Впрочем, учитывая занудный характер мистера Блейка, он любую квартирную хозяйку или управляющую довёл бы до ручки и точки. Ещё и нос в кастрюли наверняка бы совал и давал ценные советы, как готовить по всем правилам и с соблюдением технологий. И как хранить продукты тоже. О нет, ему и впрямь лучше жить в одиночестве. Как ещё экономка его терпит? Святая женщина, не иначе!

   Услышав, как хлопнула входная дверь, поставила чашку с недопитым чаем на столик.

   – Ваши туфли готовы, – произнёс Декстер Блейк, входя в гостиную.

   Опустился на корточки у моих ног, поставил на пол туфли. На миг мне показалось,что он собирается лично надеть их на мои ноги,и щекам тут же стало жарко, а сердце гулко удаpилось о рёбра. Слишком интимным выглядело бы это действие. Но инспектор поднялся, сел в кресло напротив и, словно продолжая прерванный разговор, произнёс:

   – Мои подозрения в адрес вашей кондитерской вызваны тем, что я решительно не понимаю, как вы ведёте дела. Пытаетесь продать необычные десерты и сладости, о которых в Сент-Бруке никогда не слышали, хотя могли бы заработать больше , если бы основной ассортимент заняла всем знакомая простая выпечка. Булочки с корицей или яблоками, шоколадные и лимонные пирожные,да хоть вафли с карамелью. И три-четыре наименования для ценителей. А вы, мисс Фарелл, словно издеваясь, в последнее время каждые два-три дня расширяете и расширяете ассортимент, меняете одно на другое. Вначале я решил, что вы сами собираетесь проворачивать какие-то тёмные делишки, потом полагал, что «Лакомка» – прикрытие, призванное отвлечь внимание моего отдела. Теперь я думаю, что обе версии ошибочны.

   – Нo на всякий случай продолжаете следить, хоть и не так явно, – добавила я.

   – Я ценю точность и не люблю чего-то не понимать, - пояснил Блейк, не пытаясь отрицать очевидное. – Особенно, когда я вижу перед собой умного человека, но никак не могу понять логику его поступков.

   – Что, ничего не скажете о женскoй логике? - недоверчиво усмехнулась я.

   – Она такая же, как у мужчин, - ответил инспектор. - Разве что более гибкая. Я не сомневаюсь в вашем умении принимать стратегически верные решения и просчитывать риски. Вы не похожи на избалованную пустоголовую куклу,которой богатый родственник от щедрот душевных выделил поиграться целую кондитерскую. Значит, у вас есть причина отказываться от большей прибыли.

   Он не пытался мне льстить, говорил чётко и уверенно то, что думал. Признавая за мной право работать и зарабатывать наравне с мужчинами, обеспечивать себя самостоятельно.

   – Продолжайте, – кивнула я.

   – Пари.

   Слово прозвучало коротко,точно удар хлыста. Это был не вопрос. Инспектор Блейк утверждал. Помимо воли я восхитилась его острым умом.

   – Вы правы, - признала я.