История евреев в Европе от начала их поселения до конца XVIII века. Том 4. Новое время (XVII-XVIII век): переходная эпоха до французской революции 1789 г. - Семен Маркович Дубнов

«конец времен», ряд кровавых войн и междоусобиц, что «всякий, в ком есть искра потомства Авраама, Исаака и Якова, вынужден перейти в святую веру Эдома»; принявший эту веру спасения и дождется исполнения отрадных пророчеств Иешаии. Через год, во время уманской резни, Франк обращается ко всему еврейству с новым пастырским посланием: «Знайте, что все государства, все цари и князья, даже Пруссия, возненавидят вас, и будут бедствия неслыханные еще в мире. Извещаю вас, что вам нельзя будет никакими способами существовать, пока не исполнится учение Моисея и вы не войдете в святую веру Эдома». Однако из-под маски пророка в этот момент опять глянул авантюрист. Под «религией Эдома» подразумевалось саббатианство, прикрытое официальным католицизмом, но так как католические патеры заключили подозрительного вероучителя «эдомитов» в крепость, то нужно было искать более доверчивых патронов в другой среде. Такими покровителями могли быть представители русского правительства в Польше, которые в те годы защищали там православных «диссидентов» и хозяйничали в стране, готовясь к разделу ее между Россией и соседними державами. Ловкие агенты франкистов решили причислить свою секту к православным диссидентам и добиться на этом основании покровительства могущественной державы. Запасшись рекомендательными письмами от одного православного архимандрита в Варшаве, трое агентов секты выехали в начале 1768 г. в Москву, представились там одному «высокому духовному сановнику» и заявили, что двадцать тысяч евреев готовы перейти в греко-православную веру и за это поляки держат их вероучителя в ченстоховской крепости; они просят поэтому освободить Франка и взять всю секту под покровительство России. Эта смелая миссия, может быть, имела бы успех, если б о ней не узнал давний противник франкистов Барух Яван, бывший финансовый агент польского министра Брюля, часто приезжавший по делам в Петербург. Барух поспешил предупредить русское правительство через польского резидента, что саббатианцы-франкисты уже имели четыре религии (иудейство, саббатианство, мусульманство, католичество), а теперь готовы притворно принять пятую, но они обманут новых покровителей, как обманывали прежних. Таким образом попытка франкистов не удалась.

Усиление русской власти в Польше принесло, однако, пользу Франку лично. Первый раздел Польши положил конец его заточению. Он был освобожден русским генералом Бибиковым, занявшим Ченстохов в конце 1772 г. После кратковременного пребывания в Варшаве и возобновления непосредственных сношений с сектантами Франк со своей семьей, в сопровождении многочисленной свиты, выехал из пределов Польши и поселился в Брюнне, в Моравии (1773). Здесь и в соседней Богемии существовало и раньше гнездо тайных саббатианцев, которые теперь примкнули к последователям «религии Эдома». Франк пользовался среди них поклонением, как «святой господин», заместитель мессии Саббатая. Дальнейшая его деятельность протекала уже в Западной Европе. В католической Австрии Франк разыгрывал роль миссионера христианства среди евреев. Им заинтересовались при венском дворе. Говорили, что его красивая дочь Ева пользовалась особым расположением сына и соправителя Марии-Терезии, будущего императора Иосифа II, но императрица была недовольна этим, и семье Франка пришлось удалиться из Австрии. В 1786 году мы видим ее уже в Германии. Здесь Франк купил замок князей Изенбург в Оффенбахе, близ Франкфурта-на-Майне, и присвоил себе титул «барона Оффенбахского». Вместе с своей дочерью Евой, которую величали «святою панной», он стоял во главе тайного кружка сектантов и жил роскошно, по-княжески, получая деньги от своих польских и богемских приверженцев. После смерти Франка (1791) секта управлялась его дочерью и ближайшими друзьями в Оффенбахе, но она постепенно распадалась, и приток пожертвований в пользу оффенбахского «двора» все уменьшался. В 1800 году польские главари секты, братья Воловские (бывшие Шор), разослали воззвания ко всем еврейским общинам Подолии и Волыни о том, что наступил крайний срок для перехода в «религию Эдома», которая даст возможность евреям жить среди народов. Но экземпляры воззвания были перехвачены русскими властями и отосланы в Петербург для расследования, не скрывается ли под «Эдомской сектой» тайное революционное сообщество. После безуспешных попыток привлечь к себе сектантов, преемница Франка Ева запуталась в долгах и, обедневшая, преследуемая кредиторами, скончалась в 1816 году в Оффенбахе. Оставшиеся в Польше франкисты сохранили верность «святому пану» до дня его смерти; потомки же их, постепенно сливаясь с католическим населением, все более утрачивали предания секты и наконец совершенно затерялись в польском обществе.

§ 53. Возникновение хасидизма: Израиль Бешт

Во франкизме саббатианское движение, а с ним и мистический мессианизм вообще нашли свою бесславную могилу. Мистицизм выродился в мистификацию, а мессианство в стремление избавиться от еврейского горя путем отречения от иудаизма. То был протест некоторой части народных низов против кагально-раввинской олигархии, но протест грубый, эгоистический, аморальный. А между тем в больших народных массах назрела другая, более глубокая оппозиция раввинизму, вызванная потребностью усилить внутреннюю религиозность на счет формально-обрядовой, индивидуальную веру на счет коллективно-национальной. Снова, как в эпоху возникновения христианства, встала великая антиномия между индивидуальной и национальной религиозностью, конечно с отличиями, соответствовавшими различию исторической обстановки. Тогда брожение начал ось среди простонародья Галилеи: бедные рыбаки пошли за проповедником, бросившим вызов гордым духовным сановникам Иерусалима во имя верующей личности, и только сцепление исторических обстоятельств вне Иудеи вывело позже это народное движение за пределы иудаизма. Теперь однородное по существу движение зародилось среди простонародья Подолии и Галиции: человек из народа бросил вызов раввинской аристократии во имя религии демократической, упрощенной, говорящей сердцу, а не интеллекту; но это движение не вышло за пределы иудаизма, а только внесло в него новые (или, точнее, подновленные) пути веры, создало иной тип верующего, у которого «стало светлее в сердце, но темнее в голове».

В ту эпоху особенно резко обозначился процесс расслоения в еврейских общинах: нижний социальный пласт все дальше отодвигается от верхнего даже в духовном отношении. «Поспольство», простой народ, относится враждебно к кагальной олигархии, состоявшей из богачей или ученых талмудистов, а последние смотрят с презрением на «темную массу». Массовый человек чувствовал себя часто религиозно отчужденным от верхов общества, ибо там религиозность измерялась степенью талмудической учености, а не глубиной религиозного чувства. Тут, однако, замечалось еще географическое различие: на севере, в Литве и Белоруссии, было сильно господство раввинизма, между тем как на юге, на Украине, оно уже поколебалось. Вот что пишет относительно Литвы тамошний уроженец, известный философ Соломон Маймон: «Изучение Талмуда составляет у нас главную цель научного воспитания. Богатство, физические преимущества и таланты всякого рода, хотя и ценятся народом, не могут, однако, сравниться в его глазах с достоинством хорошего талмудиста. Талмудист первый может претендовать на всякие должности и почетные места в общине. Когда он приходит в какое-либо собрание, все встают перед ним и ему отводится