Эльдар Рязанов - Евгений Игоревич Новицкий

Самые приятные впечатления от работы над «Старыми клячами» остались также у Лии Ахеджаковой:

«…в мирном, созерцательном состоянии нирваны Эльдара Александровича можно наблюдать крайне редко. Мне это удалось сравнительно недавно — на съемках „Старых кляч“, когда мы снимали эпизод на Ваганьковском кладбище. Вот ведь, казалось бы — кладбище, ночь, жуткий холод, несмотря на лето; мы все у разрытой могилы, а на дне ее лежит наш оператор Гриша Беленький с камерой… А было так хорошо и нежно. И совершенно не страшно. Говорили вполголоса, негромко смеялись. Потом я заметила, что Гриша совсем замерз, и предложила дать ему выпить. Все меня поддержали, а поскольку Гриша не пьет, мы выпили сами. Правда, немного, так как надо было снимать дальше.

Просто передать не могу, как это было замечательно — тишина, лето, кладбище, и мы в этой тишине что-то делаем, снимаем, репетируем… И Рязанов был такой тихий, нежный, умиротворенный…

Однако уже очень скоро, когда мы перебрались снимать к Дому на набережной, от этого мира и покоя и следа не осталось. Начался совсем другой период — страстный, громкий и агрессивный. И клокочущий от ярости Рязанов налетал на нас с Гафтом: нам вечером надо на спектакль — а он этого знать не желает!

Но даже когда все ладится, благостным Рязанов не бывает. Просто тогда он выглядит, как если бы тигр в однокомнатной квартире развеселился: прыгал бы, стоял на задних лапах, вспрыгивал бы на стол, на кровать…»

Пожалуй, даже зрители, благожелательно воспринявшие фильм «Старые клячи», согласятся, что в иных местах этой картины Рязанов развеселился и раздухарился уж слишком избыточно. Порой не покидает ощущение, что авторы сценария «Кляч» вдохновлялись «сортирным юмором», как раз в те годы необычайно востребованным в американских комедиях плебейского толка. Под влиянием чего еще сценаристам могла, например, прийти в голову светлая идея, чтобы «клячи» расправились с ненавистным Хоменко при помощи лавы дерьма из ассенизационной автоцистерны?

«Посылая воздушные поцелуи сотрудникам, напевая и пританцовывая, Хоменко шел к „мерседесу“. Вдруг его смутил неприятный резкий запах.

— Олег, чем это вы ее моете? — остановился у самой двери хозяин.

— Шампунем. Самым лучшим. Французским. Фирменным! — и Олег распахнул дверцу.

Мощная волна дерьма обрушилась на Хоменко, Олега и охранников. Белоснежный смокинг Василия Георгиевича в одно мгновение изменил окраску. Василий Георгиевич упал и барахтался в дерьме, пытаясь встать. Немая сцена. Все оцепенели.

Хоменко вынул из петлицы смокинга, сменившего цвет с белоснежного на грязно-коричневый, гвоздику, отряхнул ее. Олег разевал рот, пытаясь что-то вымолвить, но из его горла вырывался только нечленораздельный клекот.

— Олег, вы уволены! — беспощадно сказал босс и направился в поисках такси.

— Москва!.. Вонючий город! — отрезюмировал событие Астраханцев».

Астраханцева — рыботорговца из Астрахани — сыграл Михаил Евдокимов, очень понравившийся Рязанову по роли в фильме Валерия Чикова «Не валяй дурака…» (1997). Кстати, и артистические способности Николая Фоменко были в полной мере оценены Эльдаром Александровичем после просмотра комедии того же года «Сирота казанская» (режиссер Владимир Машков).

Еще две существенные роли были отданы давним рязановским любимцам. Директора Дворца культуры и ухажера Марии Иосифа Лозовского сыграл Роман Карцев, а всецело положительного военного генерала Дубовицкого — Валентин Гафт.

Дубовицкий впервые появляется в сцене игры в казино, способной вызвать (и в свое время вызвавшей) больше всего нареканий. Одно то, что генерал, которому своих «солдат кормить нечем», пришел в казино с целью исправить это положение и проиграл там всю кассу дивизии, — сомнительный ход даже для гротескной комедии. Ну а уж эпизод фантастического обогащения «кляч» иначе как идиотским и не назовешь:

«— Начинай ты, Аня, — предложила Елизавета.

— Почему это я?! — удивилась Анна.

— Кому не везет в любви, тому везет в игре, — беспардонно заявила Лиза.

Анна покорно взяла фишку. Колесо уже вовсю вертелось. Анна никак не могла отважиться, на какую же цифру поставить.

— Ставьте, пожалуйста, — подстегнул крупье. <…>

И Анна сделала выбор! Она положила драгоценную фишку на число „21“.

— Очко! — одобрила Маша. — Молодец! <…>

Крупье торжественно объявил:

— Двадцать один! Вы выиграли. Поздравляю.

Подруги принялись тискать победительницу. Та гордо и смущенно улыбалась. Крупье лопаточкой пододвинул к Анне приличную кучку фишек.

— Ставьте ваши ставки, пожалуйста, — снова объявил крупье.

— Теперь я! — лихорадочно прохрипела Маша. Она схватила весь выигрыш и передвинула кучку на „21“. — Все ставлю на двадцать одно! <…>

Любу откровенно бил озноб. Анна, прикуривая, не могла зажечь зажигалку, Лиза крестилась, а Маша до крови закусила губу. А шарик, как назло, крутился очень долго. Наконец он судорожно прыгнул несколько раз и успокоился только тогда, когда улегся на цифре „21“. <…>

— Лиза! Теперь давай ты! — отдала распоряжение атаманша.

— Господи благослови! Господи благослови! — забормотала Лиза, быстро крестясь. — На двадцать одно. Все сразу! — Лиза словно бросилась в омут с головой. <…>

И снова закрутилась рулетка, снова затрепыхался шарик, пущенный профессиональной рукой. И, вы будете смеяться, он снова прилег отдохнуть на цифре „21“. <…>

— Теперь я? — обреченно спросила Люба. Сердчишко ее давно убежало в пятки.

— На двадцать один будете ставить? — бесстрастно поинтересовался новый крупье. <…>

Люба задумалась. Все вокруг тоже почтительно молчали.

— Давайте тогда на двадцать пятый номер! — махнула рукой Люба.

— Сколько ставите? — осведомился дилер.

— Все! — Люба играла, как говорится, под большое декольте. <…>

Вы будете смеяться, дорогой читатель, но и в четвертый раз выигрыш пал на номер, указанный в данном случае Любой».

В свое время жанр, в котором были сделаны «Невероятные приключения итальянцев в России», был метко обозначен Рязановым как «реалистический идиотизм». Но все-таки представить себе аналогичную сцену в том фильме невозможно. В сравнении с «Клячами» «Итальянцы» — скорее уж реализм «социалистическо-капиталистический», настолько безобидны, на сегодняшний взгляд, все имевшие там место натяжки и условности. К тому же взвинченный до предела темп «Итальянцев в России» заставлял — и заставляет по сей день — просматривать картину на одном дыхании, так что даже на десятом просмотре некогда остановиться и задуматься: а все ли, мол, в порядке с логикой?.. Вязкое же повествование «Старых кляч» лишь усугубляет вопиющую сценарную алогичность.

Сам Рязанов, однако, не то что не видел, а принципиально не хотел видеть недостатков своей новой работы, ибо картина нравилась ему безоговорочно. «Старых кляч» Эльдар Александрович ставил в один ряд с «Берегись автомобиля» и «Иронией судьбы» — трудно себе представить, что существует еще хотя бы один человек, разделяющий столь своевольное авторское мнение.

Остается впечатление, что