Три ромашки для доктора - Рин Скай

А еще он целовался с девицей прямо на рабочем месте! И это осознание немного отврезляет меня и возвращает в суровую реальность.

— Как давно это было… — шепчет мне бывший, склонившись ко мне, убирая волосы от моего лица. У меня мурашки бегут и от его тона, и от горячего обжигающего дыхания.

— Это было давно и неправда. — заявляю я.

— Но ведь правда же, малышка. — от его тембра тепло разливается в районе позвоночника, а ноги подкашиваются, будто желейные. — Я не забыл. Я ничего не забыл! — заявляет мне этот змей-искуситель.

Он что, решил меня соблазнить? Ну тогда пришел мой черед спускать его с небес на землю!

— Я видела сегодня, как ты не забыл! — наступаю каблуком на его обувь.

— Ай, не вредничай! — вскрикивает бывший, — Чего ты там видела?

— Девицу. Длинноволосую. Брюнетку. На твоем рабочем столе! — выпаливаю я, краснея от злости.

Дима аж замедляется на мгновение. А потом внимательно смотрит на меня:

— Ты что, подглядывала? Ты следила за мной?!

— Много чести, за тобой следить! — хмыкаю я.

Я пытаюсь отстраниться от козлика, но, он лишь стискивает меня крепче и прижимает к себе.

— Э, нет, Ромашкина, танец еще не окончен! — с нажимом произносит он. — Чего ты тогда шастала около моего кабинета?

— Ай, задавишь! — взвизгиваю я. — Я просто хотела предупредить тебя, что иду сюда! А у тебя там, как оказалось, дела поинтересней!

Дима немного бледнеет и хмурится еще больше.

— Так вот оно что. Ты хотела меня предупредить, а я думал, что ты снова сбежала, как в день операции.

— Ничего не хочешь сказать мне больше? — удивляюсь я. — Хотя, чего тебе передо мной оправдываться… я ведь не твоя жена, больше!

Дима глубоко вздыхает и с шумом выпускает воздух меж стиснутых зубов. Нет, вы посмотрите на него: само раскаяние!

— Янка, все не так, как ты думаешь.

— Да-а-а?! — протягиваю я. — А как? Даже интересно!

— Я расстался с ней!

— Ой ли… — хмыкаю я. — Когда успел? Пару часов всего прошло. Еще днем вы жарко целовались в твоем рабочем кресле! Самому-то не противно гадить там, где работаешь?!

Я распаляюсь. Меня просто переполняют негативные эмоции. Те самые, как восемь лет назад, когда Дима мне изменял, будучи моим мужем.

— Я завершил любые отношения с ней, Янка! — стоит на своем Дима, и даже глазом не моргнет.

Вот у кого надо поучиться так самозабвенно и нагло врать!

— Мне все равно, — хмыкаю я. — Ты не мой муж, и не тебе передо мной оправдываться!

— Я свободен, Янка! — не спускает с меня своих огромных влажных глаз Дима.

— Мне все равно. — повторяю я под стихающие звуки медляка. — Все, танец кончился, мы в расчете, отпусти…

Договорить я не успеваю. Ладонь Димы легонько перемещается по моему позвоночнику от талии к шейным позвонкам, и два пальца обхватывают мою шею и легонько надавливают куда-то, я даже не понимаю, куда. Я моментально теряюсь и оседаю в его руках, а он подхватывает меня.

— Надо было в палате лежать, а не по ночным клубам шастать! — слышу я сквозь пелену Димин голос. — Ты еще слаба после операции, давление упало!

Дальше… я все дальше слышу его слова, и то, как он объясняет Потаповой, что меня нужно срочно вернуть в палату, и как она что-то ему на это отвечает. А дальше я окончательно засыпаю в руках у Димы, точно свернувшийся клубочком котенок.

ГЛАВА 17

ЯНКА РОМАШКИНА

— Вставай… — слышу я над ухом хриплое мурлыканье, будто надо мной склонился огромный ласковый котяра, — Просыпайся, спящая красавица!

Я еле разлепляю глаза, яркое солнце, бьющее в окна, заставляет меня зажмуриться. Однако, где я?! На мою комнату это помещение не похоже, там у меня обычно все зашторено, особенно по утрам. И на больничную палату тоже не смахивает.

— Янка…

Я широко раскрываю глаза и едва ли не вскрикиваю: Краснов! Дмитрий, в чем мать родила, прикрывшись фартуком, с подносом в раскаченных руках, стоит и лыбится, точно солнышко!

— Кофе в постель для принцессы! — нагло заявляет мне и присаживается на простынь. На подносе и впрямь возвышается прозрачный высокий стакан с кофе и взбитыми сливками поверх. А также приятно пахнет глазунья и несколько поджаренных тостов.

Я подскакиваю от удивления, и обнаруживаю, что я в постели совершенно голая! И Дима видит меня такую…

В ужасе нашариваю простынь и натягиваю ее до подбородка.

А еще, внимательнее поглядев на комнату, узнаю ее: это наша бывшая спальня!

Когда мы только поженились, Дима привел меня в свою квартиру. Мы прожили тут несколько счастливых лет пока все не закончилось… так как закончилось! Я ушла от Димы, а он продолжил тут жить. Кровать и мебель тут новые, но вот стены те же самые, и они еще помнят те времена, когда мы с Димой были счастливы вдвоем…

— Завтракай! — придвигает поднос поближе ко мне бывший… надо же, бывший дом, бывшая спальня, бывший муж… и только мы — настоящие! Здесь и сейчас…

— Что происходит? — взвизгиваю я, все еще не оправившись от удивления. — Что я здесь делаю?!

— Ты здесь проснулась. — ухмыляется бывший.

— Я… надеюсь, ты спал в другом месте? — заикаюсь я.

— Нет. — возражает Дима. — Я спал именно в этой комнате, на этой кровати, рядом с тобой, и… с тобой!

— Что?! — вспыхивают мои щеки. — Что ты сказал?!

— Янка, мы занимались любовью, если тебе нужна конкретика. — заявляет этот нахал. — Эх, как раньше! Как в былые времена!

Бывший муж светится медным тазом, а мне хочется кофе в его наглую самодовольную морду выплеснуть и подносом сверху огреть. Я прислушиваюсь к себе. И ничего не чувствую. Никаких отголосков. Никакого дискомфорта, если предположить, что Дима взял меня в беспомощном состоянии. Нет, не похоже. У меня все это время не было мужчин, и если бы Дима на самом деле воспользовался бы мной, я бы сейчас это ощущала.

— Не ври! — бурчу я, и тянусь за кофе.

— Зачем мне врать, дорогая! — Дима с удовлетворением смотрит на то, как я отпиваю пенку.

— Как я тут очутилась? — злюсь я.

— В клубе у тебя резко упало давление. — врет как ни в чем не бывало Дима.

— Ага, давление! — не верю я ему, памятуя о двух его длинных гибких пальцах. — Это ты меня придушил!!!

— Я что, похож на маньяка, малышка? — продолжает веселиться этот гад.

— Именно на него ты и похож! — взвизгиваю я. — Маньяк, извращенец!!!

Густые брови Димы ползут на лоб.

— Ты меня придушил, чтобы соврать моим друзьям, что я потеряла