Три ромашки для доктора - Рин Скай

— Ты офигел?! — начинаю я барахтаться в его руках, пытаясь одновременно укусить его, и выбраться из плена его рук. Меня опаляет жаром, и даже мысли о боли куда-то улетучиваются, уступая место пикантным воспоминаниям. — Это нечестно! Это…

— А честно из больницы сбегать? Честно меня под статью подводить? — широко ухмыляется Дима. — Теперь расплатишься со мной сполна!

— Нет, нет, это незаконно, да ни за что в жизни!

Дима поднимает брови. Лифт к этому моменту спускается на парковку и Дима выносит меня в холодный бетонный подземный паркинг.

— По крайней мере давление у тебя поднялось и болевой синдром ушел. — констатирует он самодовольно.

— Ах ты! — злюсь я. — Специально меня спровоцировал? Наврал мне?

— Нет. — Дима пикает сигнализацией своего джипа, и устраивает меня на заднем сидении. — Про ночь я абсолютно серьезно! Это будет хорошей компенсацией за твой побег!

ГЛАВА 10

ЯНКА РОМАШКИНА

Дима ведет машину быстро и уверенно. Я могу только позавидовать его непоколебимой уверенности. И полюбоваться на то, как его ладони спокойно лежат на руле.

Сама вожу машину не так давно, и для меня это скорее стресс, чем источник удовольствия.

Я затихла на заднем сидении и украдкой любуюсь на широкую спину и густые, чуть волнистые, короткие волосы бывшего мужа. Я помню их на ощупь, такие жесткие, непослушные. Я любила запустить в них свои коготки в особо пикантные моменты. И снова мысли об интиме с бывшим мужем поджигают во мне давно забытые воспоминания. Да, восемь лет назад страсть между нами кипела нешуточная. Дима стал моим первым, и первым с кем я получила настоящее удовольствие.

Дима, будто почувствовав мои мысли, поднимает свои глаза на меня через зеркало, наши взгляды встречаются, и я смущаюсь еще больше. Фу, я — испорченная. О чем я только думаю, пока мой бывший муж везет меня в клинику?!

Подъезжаем. Бывший паркуется около клиники, идет открывать мне дверь.

— Я сама! — отметаю его намерение взять меня на руки.

Дима пожимает могучими плечами, отходит, дает мне возможность и впрямь самой выйти из джипа.

Но меня шатает и бывший снова оказывается вовремя, подхватив в свои могучие руки.

— Сама, сама, — ворчит он. — Сильная и независимая?

— Именно такая!

— Дима на это усмехается, и несет меня, сильную и независимую, в свою клинику.

— Ох, Дмитрий Романович, вернули пациентку? — выходит к нам на встречу медсестра.

— Да, вернул беглянку. Капельницу подготовьте! — говорит Дима название лекарств.

— Я не люблю капельницы! Мне плохо от них! — возмущаюсь я.

— Тебя никто не спрашивает! — рычит на меня Дима.

Он доносит меня до палаты.

— Переодевайся! — приказывает безапелляционным тоном. — И ложись в кровать! Я тоже сейчас переоденусь и приду, осмотрю тебя!

— А что, в футболке и джинсах не осматривается? — язвлю я.

— Я не имею права проводить осмотр в верхней нестерильной одежде. — будто не слышит моего подкола бывший муж, и оставляет меня одну.

Я вздыхаю, переодеваюсь в выданную мне сорочку. Интересно, Краснов только за мной отправился лично, или за всеми сбежавшими пациентами по городу гоняется? А еще больше мне интересно, сбегал ли кто еще отсюда кроме меня?

Дима не заставляет себя ждать. В светло-серой пижаме, с неизменным стетоскопом на шее, он входит ко мне в палату.

— Давление померяю. Закатай рукав на правой руке.

Я делаю, как он говорит. Дима обхватывает мою руку продевая ее в рукав тонометра. Я ощущаю кожей его ловкие горячие пальцы и меня снова бросает в жар.

Дима нагнетает воздух. Сосредоточено вслушивается, постепенно понижая давление.

— Странно. — хмыкает он. — Давление не то что не понижено, оно повышено!

Еще бы… — горят мои щеки. В присутствии бывшего меня все время то в жар бросает, то в краску вгоняет.

— Ладно. — отставляет бывший тонометр в сторону. — Теперь зрачки.

Краснов поочередно светит мне в глаза фонариком. Я еле сдерживаю губы, чтобы те предательски не расползлись в улыбку, и чтобы не хихикнуть невзначай.

Его глаза так близко, как и его лицо. И снова я краснею.

— Кажется, давление поднимается. Ты вся красная, Янка! — хмурится Дима.

— Дмитрий Романович, капельница готова! — заглядывает к нам в палату медсестра.

— Нужен другой состав. — выпроваживает ее Дмитрий, и мы снова остаемся наедине. — Я должен осмотреть швы. — смотрит он на меня в упор.

А у меня сорочка цельная. Чтобы показать ему шов, я должна задрать подол сорочки, оставшись в одних трусиках. Интересно, это приемлемо, сверкать нижним бельем перед доктором, даже если он — бывший муж?

— Накройся простыней. — видит мое замешательство бывший.

Я так и делаю. Накидываю на себя простынь, под ней задираю сорочку, и обнажаю место шрамика, щедро заклеенного пластырем, при этом надежно скрыв свои трусики.

— Сейчас будет немного больно. — предупреждает Дима, надевая латекс на руки, и хватаясь за край пластыря.

— Ай! — вскрикиваю я, когда он этот пластырь поддевает и сдирает с меня.

— Все, все, все… — успокаивает меня бывший муж. — Больше больно не будет, обещаю!

Дима склоняется над раной и внимательно ее рассматривает. Как я чувствую себя, когда голова моего бывшего мужа всего лишь в нескольких сантиметрах от низа моего живота? Неловко, и это мягко сказано!

Дима поднимается. Цепляет мне палец датчик. На экране монитора тут же начинается колебание графиков.

— Да что ж такое… — хмурится бывший муж. — У тебя давление шарашит и пульс зашкаливает! Неужели так боишься меня?!

Он смотрит на меня с тревогой и вниманием.

О, нет, Димочка, кого-кого, но тебя я точно не боюсь. Испытываю совершенно иные чувства, которые заставляют кровь с бешенной скоростью разгоняться по венам и сбивать с обычного ритма мое сердце!

ГЛАВА 11

ЯНКА РОМАШКИНА

Не успеваю разлепить глаза после вчерашнего, а вчера Дима уколол мне снижающий давление препарат, и я благополучно заснула, так вот не успеваю я проснуться, как Краснов уже тут как тут в моей палате.

— С добрым утром! Как себя чувствуешь?

Краснов в джинсах и футболке, в других, не в тех же самых, что и вчера.

— Боже, Краснов, я еще глаза не продрала, а они уже видят тебя…

— Я тоже очень рад тебя видеть! — пропускает мимо ушей тираду бывший. — И рад, что ты за ночь не сбежала! — добавляет он.

Я приподнимаюсь, раненная кожа на свежем шрамике стягивается, и я морщусь.

— Болит? — сочувственно спрашивает Дима.

— Болит. — грустно подтверждаю я.

— Я должен осмотреть. — с готовностью провозглашает бывший.

— А переодеваться не будешь?

— Давай, быстро посмотрю, а то потом у меня несколько операций подряд. — признается Дима.

Так вот почему