Наши дети - Sleeping

Опытные, но становящиеся совершенно немыми если речь заходила о чём-то постороннем, инструкторы научили меня пользоваться самым современным оружием и самой современной бронёй. Эти штуки, выпущенные по спецзаказу, в количестве всего пары десятков экземпляров представляли собой самое лучшее, что только могла дать на сегодняшний день Земля. Игрушки на целую голову превосходящие по характеристикам массовые образцы брони и вооружения. Управление было интуитивно понятно, и я довольно быстро освоился с ними.

Кроме того, в меня активно вдалбливали основы тактики и вообще всего того, что должен знать настоящий старшей лейтенант космической пехоты. Не знаю зачем это делали учитывая, что напрямую управлять киберами я не буду. Моя задача только лишь находиться рядом, чтобы нейросеть знала, что я рядом и могла выдать свой максимум в скорости и качестве управления.

Ещё раз повторюсь: не знаю кто там составлял мою учебную программу, но я активно впитывал знания понимая, что чем быстрее изучу всё требуемое, тем быстрее меня отправят на фронт. Как ни крути, но там я буду ближе к своей семье и, может быть, смогу на что-то повлиять. По крайней мере там возможностей для влияния у меня будет больше, чем в тишине начальственных кабинетов здесь, на большой земле

Сегодня я уже отзанимался на полигоне побегав два часа в тяжёлой броне. Экзоскелет, конечно, дело хорошее, но общая масса брони никуда не девалась и при резких движениях или поворотах очень даже чувствовалась. В общем вспотел я - хоть тряпку выжимай. Зато потом принял душ и умял полноценный обед в столовой, а кормят здесь очень даже хорошо.

Расслабленный и слегка осоловевший я вошёл в комнату для послеобеденных теоретических занятий, где меня уже ждал тот самый тип в плохо сидящей на нём форме.

-Добрый день, профессор -поздоровался я.

Он удивился: -Почему профессор?

-Ну, настоящее своё имя вы мне не скажите, а обращаться к вам как-то надо, пусть будет профессор. Или, если хотите, могу назвать вас по званию, капитаном, -привычно объяснил я.

-Хм, пусть тогда будет профессор, -согласился он.

Комнатка, где мы находились весьма уютна. Отсутствие окон компенсируется двумя шкафами с настоящими бумажными книгами – в основном старой классикой. Между шкафами на стене висит большая картина в золочённой рамке – корабль, попавший в шторм, и отчаянно борющаяся со стихией команда. Я не особенно разбираюсь в живописи, особенно в земной живописи, поэтому не могу сказать является ли картина настоящей или всего лишь репродукция, а может быть и вовсе нарисованный нейросетью сюжет, после распечатанный на большом промышленном принтере вместе с холстом, рамой и держателем с помощью которого картина крепится на стену.

Ещё на заре появления нейросетей понятие искусства несколько размылось. Хотите, чтобы у вас на стене висело нечто оригинальное, чего нет ни у кого другого – легко! Более того: вы сами задаёте тему и можете корректировать детали, добавить персонажей или изменить их положение на картине и так далее. Художники и не только они, многие, так называемые, люди искусства оказались не у дел. Их творчество имело спрос только у очень узкой группы эстетствующих снобов, утверждающих будто, видят разницу между картиной, нарисованной настоящим человеком и созданной нейросетью. Но это была узкая ниша и она постоянно сокращалась. Профессиональное искусство переживало упадок и умереть полностью ему не дали только лишь правительственные субсидии. Умные головы в правительстве понимали, что не все хотят и могут быть инженерами и конструкторами или хотя бы техниками и ремонтниками, а чем-то занимать огромную массу людей всё же требуется – одними только компьютерными играми и легализацией оборота лёгких наркотиков здесь не обойдёшься. Потребность к творчеству, как ни крути, одна из базовых потребностей человека, пусть и не самая-самая базовая. В общем статья расходов «на искусство» прочно прописалась в расходном бюджете всех развитых стран.

И как разработчик нейросетей я полностью одобряю такое решение. Во-первых, огромная масса людей чем-то занята и даже не деградирует, а вроде как развивается, ежедневно генерируя гигабайты контента в фото, видео или текстовых форматах. Во-вторых, нейросеть не искусственный интеллект. Она создана чтобы выявлять скрытые закономерности в поступающих на вход данных. Она прекрасно умеет разбирать входные данные на смысловые единицы и сложить их в другом порядке следуя сколь угодно сложным правилам – так нейросеть пишет картины, создаёт фильмы, кропает книги и даже разговаривает с пользователем на естественном языке. Просто разложить входные данные на смысловые единицы и сложить их в ином порядке на выходе. Хотя это, на самом деле, совсем-совсем не просто. Но создавать по-настоящему новое нейросеть не умеет. Да что там, это и человеку даётся ой как не просто и далеко не каждому – создать что-то по-настоящему новое, а не повторить уже сто раз сказанное только немного другими словами.

В итоге все в плюсе. Государство платит. Народ креативит. Нейросетям доступно всё больше и больше разнообразного контента, на котором имеют возможность обучатся, чтобы казаться практически разумными, хотя это пока ещё и не так.

Видимо я задумался слишком надолго потому, что профессор счёл нужным уточнить: -Нравится картина?

-Пожалуй да, -признал я.

-Мне тоже, -признался он. -Яростный шторм. Отчаянные моряки. Всё это напоминает нам что нельзя сдаваться. Кто такой человек перед гневом стихии – букашка! Но эта букашка раз за разом одерживает всё новые победы.

Я заметил: -Не всегда. Иногда бывают и поражения.

-Конечно, бывают и поражения и их тоже не мало, -согласился профессор. -Но общий вектор устремлён всё же вперёд. Раз за разом, пусть не отдельный человек, но человечество в целом берёт всё новые барьеры, покоряет новые рубежи и обретает новые возможности.