Последствия - М. Картер

На этот раз расстояние от самого тёплого, в прямом значении слова, места госпиталя до их комнаты, было преодолено быстрее первого прохождения, а Вячеслав Владимирович успел заглянуть в пару общих комнат, обстановка в которых достоверно была описана студентом.

Добравшись до «Небуйной», учёный, рассчитывавший провести оставшиеся полчаса на кровати и уже приготовившийся получать от этого наслаждение, был отвлечён Клавдием, как и при первой встрече, сидевшим на тумбе подле Гертруды.

– Как птица в клетке, терзающаяся спасением на воле,

Скитаньем в этих вот стенах обременённа нашла доля.

Безропотно мы в подчинении не то ли,

Как в белом одеянье безмятежны боле.

– Ваше Величество, простите за дерзость. – подняв руку, отозвался Вячеслав Владимирович.

– Коль хочешь молвить, говори. – Клавдий дозволительно кивнул.

– Ваши речи несут в себе неточности, известные мне.

– Осведомлён ли ты о том,

Что все законы писаны не только Божьим гласом.

Неточностей в моих слова, будь это не секретом,

Ещё ни разу не озарялись светом. – тяжёлой поступью приблизившись к кровати спорщика, заявил Клавдий.

– Нет, позвольте. Вы утверждаете, что можете находиться только в этой комнате.

– Поменьше бы искусства.

Обличишь ли ложь ты толком?

Я вижу, ты считаешь это долгом.

– Вам позволено выходить из комнаты. И вы не можете сравнивать себя с птицей, сидящей в клетке, ведь у неё нет возможности вылететь.

Рассмеявшись, Клавдий, установившийся перед кроватью, парировал:

– В твоём распоряженье есть то, чего я недостоин?

Иль ты слепец? Взгляни в окно?

Вот там свободу истина хранит

Сюда же  манит нас хрусталь её ланит. – поворачиваясь к жене, бросил

комплимент Клавдий.

– Остряк, такого поискать.

Остёр не ум твой, а язык.

Коль будешь чаще нас смешить,

Увидишь снисходительность владык.

С широкой желтозубой улыбкой, отворачиваясь от изумлённого Вячеслава Владимировича, взявшего в расчёт слова Клавдия без поправки на то, что есть люди, не способные смириться со своим положением, и жертвующие чем-то ради другого, король отошёл к Гертруде и подал женщине руку, с помощью которой она встала, и пара направилась к выходу. Провожая монархов, взгляд физика вознёсся к часам, висящим над дверью, стрелки которых заняли место равноценное без пяти десять. Столкнувшись в дверном проеме с мужчиной неопределённойспециальности, самодержавцы, не останавливаясь, вышли, после них в комнату повернул мужчина. Застёгнутый халат висел на палкообразном его теле, то ли от худобы, то ли от величины размера. Скулы на вытянутом и слегка сплюснутом лице не выражались, зато стеклянные глаза молниеносно бликовали попадавшим на них светом. Тёмно-коричневые волосы, не отдававшие в чёрный, а более в дубовый, были подстрижены коротко с боковым пробором и небольшой чёлкой, волнами спадавшей на половину лба. С мешковатыми джинсами соседствовали кожаные, вычищенные до блеска, чёрные туфли – стиль того, кто знает толк в одном и привередлив в его качестве и элегантности, в другом предпочитает дешевизну удобство.

– Вячеслав Владимирович, – обратился он к учёному, бездумно смотревшему в его глаза, – сегодня я проведу вас на занятия.

– И как долго вы будете со мной ходить? Мне кажется, долго. Эти петляющие одинаковые коридоры… – бодро встав с кровати, сбросив с мыслей разговор с королём, размышлял Вячеслав Владимирович.

– Два дня. Я уверен, каждый путь вы запомните с первого раза. – его голос казался слегка грубым, но не вызывающим.

– Придётся постараться. – усмехнулся мужчина, пропускаемый вперёд при выходе из комнаты.

– Коридоры здесь не так однотонны, как вам кажется.

– Раз так, ведите. – готовые дополнить выстроенный в воображении макет госпиталя, возбуждённо ввернул Вячеслав Владимирович.

Начав первый маршрут к первой процедуре с дороги к столовой, сотрудник госпиталя огласил очерёдность занятий:

– Сегодня, во вторник…

– Постойте, извините, что перебил, но мне к вам обращаться? У вас ни бейджа нет, ни вы не назвали своего имени. – обернувшись к шедшему сбоку мужчине, беспокойно проговорил Вячеслав Владимирович.

– Я заканчиваю интернатуру, так что уже можете называть меня врачом.

На вид он был стар для интерна, но учёного это не смутило.

– Но вы её не закончили. – поправил его Вячеслав Владимирович.

– Называйте, как хотите. – отвернувшись от госпитализированного, в отвращении к дотошности мужчины, дёрнув ноздрями, бросил интерн. – Сегодня, в четверг и воскресенье у вас самые незагруженные дни. А теперь вам придётся напрячь вашу скудную память и запомнить: ЛФК, живопись, живая музыка, «психологическая помощь». Порядок во все дни одинаков. У вас будет около пятнадцати минут, на переход в другой кабинет.

– Ай, голова. – схватившись за уши, простонал Вячеслав Владимирович, чуть не упав с первой ступени лестницы, если бы не быстро сжавшая его рубашку рука медработника.

– Посмотрите на меня. Не беспокойтесь это скоро пройдёт.

Поддерживая Вячеслава Владимировича за руку, интерн поднялся на третий этаж.

– У нас ещё есть время? Мы можем остановиться? – проскулил учёный.

– Конечно… Рассказать вам о других занятиях?

– Да. И постарайтесь по-человечески назвать их, если с помощью их названия можно вызвать демона. – облокотившись о стену, попросил Вячеслав Владимирович.

– Вы интересуетесь оккультизмом? – улыбаясь поблёскивающими лучами скрытого в лёгкой дымке облаков солнца, удивился интерн.

– Ничто не может превозмочь существование человека. Я не верю ни в Бога, ни в Сатану. А это – общепринятое мнение. Не в обиду медикам, но латынь устрашает… Что там про оставшиеся процедуры?

– Понедельник, среда, пятница, суббота: «грамотный стиль общения», «отказ от вредных привычек», профориентация и занятие, на котором проходят подготовку к действиям в чрезвычайных ситуациях.

– Но их ровно столько же, как и сегодня. А вы сказали…– поднимая голову, начал Вячеслав Владимирович.

– Я знаю, что я сказал. Как бы вам объяснить. Занятия эти сложнее для мозга, чем те, которые вам надо пройти сегодня. Сами завтра сравните.

– Надеюсь, вы неправы. Мы, наверное, уже опаздываем, пойдёмте.

Более бодро, чем пару минут назад, но всё же ленивей обычного, Вячеслав Владимирович продолжил следовать за «почти» врачом.

– Я никогда не думал, что в подобных заведения лечат такими гуманными методами. – придерживая рукав халата интерна, высказался физик.

– Здесь не лечат, а реабилитируют, готовят к возвращению в общество. Этот метод придумал ваш врач, он же и директор госпиталя.

– Действенный?

– Я переведён сюда из Курска, и если вы спрашиваете о методе, то при мне никто не был выписан. Но госпиталю ни одна пятилетка. И если хотите знать лично моё мнение – бесполезный.

– Но он же ещё существует, значит какой-то прогресс есть. – заступился Вячеслав Владимирович за то, о чём слышал в первый раз и только из-за того, что считал,