Второй мир - Эдди Шах

— Бедный Тедди, — эхом отозвалась Самнер. — И давайте не будем забывать о первой леди. Она ведь все время страдает тихо, не жалуясь. Ей понадобится вся наша поддержка, если подтвердятся наши худшие опасения.

И вице-президент подошла к первой леди президента — которого она не считала хорошим президентом, а теперь вот приготовилась его сместить.

Типичная ситуация для Вашингтона: теплые, дружеские улыбки и хладнокровный обман. К таким правилам игры привыкли все находящиеся в комнате.

«Изумрудный город»

Между 4М4642К125 и 4М8652К222

Второй мир

Реальное время: до контрольной точки 6 минут

Надежда убывала, возрождалась и снова убывала.

— Он не придет, — сказал я с еле заметной досадой.

Тибор раздраженно повернулся к Энди. Оба они знали Джима лучше меня; он был не из тех, кто нарушает слово. Редкое качество во Втором мире.

— Просто задерживается. — Тибор по-прежнему стремился выгородить своего друга.

— Возможно. Но у нас время почти на исходе! — Во мне боролись страх и неистребимое упорство; в конце концов, лучше еще раз рискнуть… — Мы можем сами войти в «Темные зоны»?

— А смысл?

— Возможно, президент где-то там. В таком месте, где никто не ожидает его найти… в общем, в самом непредсказуемом, невероятном месте, какое только можно представить. Ведь мы взломали систему управления киберкопами, сняли информацию со всех камер-шпионов. Проверили цифровые коды всех аватаров, просмотрели входы во все отели и парки развлечений, побывали всюду. От нас не ускользнуло ничего необычного из происходящего здесь. Он не мог просто исчезнуть, не оставив следов. Он где-то есть… и кто-то отлично знает, где его искать.

— Таких мест полно. Особенно в старых районах «Изумрудного города», — возразила Энди.

— «Темные зоны» — не какой-то маленький платяной шкаф, куда можно спрятаться. Они бесконечны! — Тибор заговорил о том, в чем разбирался, и сразу почувствовал твердую почву под ногами. — Они в три раза больше самого «Изумрудного города». И там ничего нет — ни звука, ни света, ничего. Даже если он там, за оставшиеся пять минут мы никак его не найдем.

Неожиданно я разозлился на парня.

— Ты на самом деле разговаривал с Джимом? — крикнул я. — И он в самом деле обещал прийти?

— Зачем мне врать? Если бы он не захотел с тобой встречаться, он бы так и сказал. — Тибор надулся, замкнулся в себе. — До сих пор я делал все, что ты просил. Я не вру!

— Раз Тибор сказал, что Джим придет, — вмешалась Энди, — он говорил правду!

— А мне все-таки кажется, что надо попробовать войти в какую-нибудь зону, где никто еще не искал, — настаивал я, пытаясь достучаться до них.

— Нет, — решительно заявила Энди. — Я согласна с Тибором. Во-первых, перед тем как зайти в «Темные зоны», ему нужно спросить разрешения у Джима… Опасно ставить под удар дружбу с ним. Особенно сейчас. Тем более что все равно уже поздно.

— Тогда я пошел. — Конец. Я посмотрел на часы. До срока оставалось всего три минуты.

— Значит, мы с тобой теперь долго не увидимся? — спросила Энди. — Ведь мы тебе больше не нужны.

— С чего ты взяла? — Мне стало досадно и больно, потому что она так обо мне подумала. — Просто мне нужно кое в чем разобраться там, дома. Судя по всему, кое-кто считает, будто и я причастен к похищению.

— Почему?

— Потому что меня они до сих пор еще не трогали.

— Я найду Джима и постараюсь уговорить его, чтобы он разрешил тебе когда-нибудь в будущем войти в «Темные зоны». Ты как, не против?

— Буду очень рад. Жди, я скоро выйду на связь.

Она улыбнулась мне в ответ, но как-то неуверенно.

— Пока, Тибор! — Я повернулся к мальчишке. — С тобой было интересно. Да, и спасибо… Очень благодарен вам обоим.

Мальчик пожал плечами и отвернулся. Я понимал, что он сейчас чувствует. Единственное, что можно предсказать о тех, кто из Реала, — это их непредсказуемость. На них совершенно невозможно положиться.

Энди в последний раз улыбнулась, словно успокаивая меня.

На душе у меня потеплело; я нажал КатаПульт и вернулся в Реал. Во рту остался привкус разочарования и поражения.

Часы над входом в метропорт 956 показывали, что осталась всего одна минута до того времени, как президент США навсегда застрянет во Втором мире и, возможно, продолжит жизнь в качестве ПВП.

«Темные зоны»

«Изумрудный город»

Между 4М4642К125 и 4М8652К222

Второй мир

Реальное время: до контрольной точки 1 минута

Президент Соединенных Штатов Америки, скорчившись, сидел в темноте.

Похититель не давал о себе знать уже давно, почти час. Президент продрог; время от времени он вставал и топал ногами, чтобы кровь не застаивалась. Иногда он подавал голос, надеясь привлечь к себе хоть чье-нибудь внимание — в том числе своего мучителя. В вакууме ничего не было слышно — даже ему самому. Вскоре он понял, что совершенно один и никто его не услышит.

Делалось все холоднее; вскоре он начал дрожать. Голова сделалась легкой; мысли путались. Внутренний голос подсказывал, что надо встать и бежать непонятно куда — искать тепло, свет и, возможно, дорогу домой. Разум велел оставаться на месте, экономить силы, ждать там, где ему велено ждать, чтобы не лишаться последней возможности связаться хоть с кем-то.

О смерти он не думал. Смерть — то, что случается с обычными людьми. Как его вообще могут бросить здесь умирать? Его похитили, потому что он — президент, а убивать президента глупо. Живой он гораздо полезнее, чем мертвый. Он представил, как на его теле застывают льдинки; одна даже как будто повисла на кончике носа. Дотронулся до носа пальцем, но там ничего не оказалось. Он старался не думать о прошлом, обо всем хорошем и плохом в своей жизни. Все равно такие мысли бесцельны.

Не теряй сознания и слушай… Вот-вот послышится шорох приближающихся шагов… Прислушивайся ко всему, что может подсказать, что ты не один в этой ужасной, всепоглощающей тьме, которая стала твоим единственным миром.

Хорошо, что он, по крайней мере, еще может дышать. Грудь и легкие двигаются свободно, но воздух, который в него попадает, все холоднее. Он коченеет. Длинные ледяные пальцы с еще более длинными, искривленными ногтями впиваются в него всякий раз, как он вдыхает в себя воздух, стискивают горло и легкие… Он попытался дышать не так глубоко, медленнее, чем обычно.

Когда холод в груди сделался невыносимым, откуда-то сверху вдруг хлынула струя горячего воздуха — как будто открыли печную заслонку. И тут же вдали показался тусклый свет — как будто на ночном небе рассеялись облака и высыпали звезды. Свет делался все ярче, холод отступал. Ушли боль и страх неизведанного.