Лед - Лалин Полл

– Да. Я вам говорил?

– В крипте, приятель. Служба и дружба.

Теперь Шон вспомнил. Руки, обнимавшие его за плечи, люди вокруг него. Они говорили с Джоном о своих дочерях. И то чувство, что вырвалось из его груди рыданиями.

– Если вы хотите пойти туда, я пойду с вами.

– А можно я сниму вас? Можно я напишу об этом? Пап, ты же знаешь, это гораздо важнее занятий, так что даже не начинай. – Бет посмотрела на Шона. – Сегодня ведь будет судебное заключение, да?

– Решение суда, – сказал он. – Будь точна.

– Решение. Спасибо. – Она сняла его своим телефоном. – Используй шансы – вы сказали это в интервью. Хотите привести себя в порядок? Или лучше с этой кровищей? С кровищей. Можно взять у вас интервью?

– После. – Шон закрыл глаза.

Сначала журналисты и все остальные увидели коренастого Джона Бернэма, шагавшего по улице, размахивая мощными руками. Он был в джинсах, белых кроссовках и футболке болельщика баскетбольного клуба, тесно облегавшей его массивный торс. Рядом с ним шла его изящная дочка. И только когда они миновали первый из двух телефургонов, люди обратили внимание на состояние человека, шедшего за ними, и узнали его. Пару секунд они молча глазели на него, а потом подняли шум:

– Мистер Каусон! Шон! Шон, что случилось? Шон, вам что-нибудь известно об этом судне? Шон, сюда, можно вас на пару слов?

Джон Бернэм отодвигал их камеры и микрофоны, а Бет загораживала объективы портфелем. Здесь же собралась небольшая группа молодежи. У некоторых были плакаты со словами «Спасем Арктику». Увидев Шона, они бросились к нему, их лица искажал гнев.

– Отравитель Арктики! – выкрикнула одна девушка.

– Спасем Арктику! – прокричал кто-то еще.

К счастью, у Джона Бернэма имелся большой опыт обращения с разъяренной толпой. Он широко раздвинул свои большие руки и встал на ступенях, не позволяя протестующим помешать Шону подняться в здание суда. Но одна девушка проскользнула мимо и схватила Шона за руку.

– Пап, что ты наделал? – выкрикнула Рози и только тогда увидела, в каком он состоянии.

Шон обнял ее одной рукой, и Джон Бернэм все понял. Он остался держать оборону, а Шон с Рози вошли внутрь и уставились друг на друга.

– Пап, – повторила Рози, и глаза ее наполнились слезами, – что ты наделал?

– Я собираюсь все исправить.

– Это не исправить! – выкрикнула она. – Невозможно…

– Нет. Возможно.

– Конечно возможно. – К ним вышел Соубридж. – И должен сказать, мы все очень рады вас видеть. Боже мой, Лондон становится бандитским городом. Надеюсь, вы сообщили в полицию. Мы тут перенервничали – все искали вас. – Он сверкнул улыбкой. – А ты, должно быть, Рози?

– Я хочу поговорить с отцом. – Она дрожала.

– Конечно, но у нас имеется весьма срочное незаконченное дело. Шон, можно на пару слов?

– В Арктике тонет корабль! – выкрикнула Рози. – Что может быть срочнее?!

И тут она увидела Мартину, спешившую к Шону, и ее лицо посуровело. Мартина, в деловом костюме и со следами слез на лице, не обратила внимания на Рози и бросилась к Шону:

– Я чуть с ума не сошла, гадая, где ты! Джо сказал, ты убежал. Никто не знал, где ты. Почему ты мне не позвонил?

– Нет телефона, – ответил Шон. – Мне больно, когда ты так держишь меня.

– Джо пытался найти тебя. Даже Руперт все время названивал.

– Парч? Он знал про судно? – Шон отступил. – А ты знаешь?

– Я? Нет, конечно. Я слышала в новостях, но это никак не связано с нами. Так ведь?

– Абсолютно никак. – Соубридж встал между Шоном и Мартиной и обвел их и Рози своим авторитетным взглядом, а затем тихо спросил Шона: – Это были мигранты? Как думаете?

– Мигранты? О чем вы говорите?

– Парни, напавшие на вас. Или он был один? Наверное, настоящий храбрец. Скорее всего, под наркотиками. Я слышал, они ошиваются у лучших отелей, вылавливая состоятельных нетрезвых граждан. Нам действительно пора дать полиции больше полномочий…

– Пап! Поговори со мной!

– Твой отец в очень сложном положении, он занят. – Мартина пыталась говорить заботливо. – Ты увидишься с ним позже, обещаю.

– Не указывайте мне, когда видеться с отцом!

– Ах, великолепно, комната свободна, – сказал Соубридж.

Он открыл дверь в маленькую переговорную, которой они пользовались раньше, приглашая туда Шона, но тут появился мистер Торнтон.

Коронер застыл при виде Шона.

– О боже, мистер Каусон. Что с вами приключилось?

– Я должен снова дать показания. – Шон почувствовал, как из губы опять сочится кровь.

– Он не может, ваша честь, – вставил Соубридж. – Вы видите, он не в состоянии…

– Ему нужно немедленно в больницу, – согласилась Мартина.

– Заткнись! – Рози, казалось, была готова ударить ее. – Если папа этого хочет…

Соубридж встал перед Шоном.

– У этого бедняги ПТСР…

– Мистер Каусон даст показания, – сказал коронер своему помощнику. – Что-нибудь еще? Нет? Хорошо.

И они удалились.

– Пожалуйста, будьте молодцом, – заклинал Соубридж Шона. – Вы пережили нечто чудовищное, но умоляю вас, не загубите все сейчас. Мы так близки к финалу. Все вот-вот закончится. Подумайте о семье Тома, о том, каково придется им.

– Я думаю, – сказал Шон и вошел в комнату.

За ним двинулась Мартина с телефоном в руке.

– Это Руперт. Он не перестанет мне названивать, пока я не дам трубку тебе, чтобы он поверил, что ты жив. – Она протянула Шону телефон.

Он поднес трубку к уху.

– Что? – произнес он.

– Да он жив! Рад тебя слышать. – Парч, похоже, стоял где-то на ветру. – Какого хрена там стряслось? Мартина говорит, тебя кто-то отделал рядом с «Кэррингтоном». Лондон теперь как Могадишо. Ты в порядке? – Судя по голосу, он вошел в помещение. – Конечно нет. Дружище, ты просто геройский герой, раз снова туда пришел, но это только доказывает, что ты слетел с катушек. Никто не ждет, что ты скажешь хоть слово. Тебе нужен ПП и лучшая сиделка в городе. За тобой уже едет машина…

– Нет.

Шон отвернулся от пристальных взглядов Соубриджа и Мартины. Он почувствовал, как Рози взяла его за руку, и мягко сжал ее.

– Да, дружище, – сказал Парч. – Потому что у тебя ПТСР, что рифмуется с «вы свободны, сэр». Ты понимаешь, о чем я?

Шон взглянул на Соубриджа, чья галантность растаяла без следа. Но в его руке все еще была рука дочери, теплая и живая.

– Объясни, чтобы я все понял правильно.