Пекло - Джеймс Роллинс

По дороге Монк рассказал девушке, почему предал товарищей, и объяснил, зачем ему ее изобретение. Даже показал фотографии Харриет – и сам при этом едва не разрыдался. Когда заговорил о том, чем угрожает ему Валя, на его глаза навернулись слезы.

Выслушав, Мара немного смягчилась, произнесла несколько слов сочувствия. Но в целом осталась его противником. Мысль передать свою программу в руки еще одной террористической группировке была для нее неприемлема, а рассказ о безжалостности Вали еще больше укрепил в мысли, что от этой женщины Еву нужно держать как можно дальше.

Едва они заселились в гостиницу, как Мара торопливо принялась выполнять какой-то свой план. Она подключила «Генезис» к ноутбуку, затем подсоединила к нему цепочкой оставшиеся жесткие диски.

Поначалу Монк опасался, что девушка попытается как-либо испортить свое творение, сделать его непригодным к использованию. Однако когда прямо спросил об этом, Мара посмотрела на него с негодованием, почти с ужасом, и ответила твердым «нет». А затем объяснила, почему никогда этого не сделает.

Испорченная версия Евы уже существует – и она во вражеских руках. Если враги снова ее выпустят – или, того хуже, если она вырвется на свободу, – наша Ева останется для нас единственной надеждой.

По-видимому, именно такова была изначальная цель Мары при создании Евы – искусственного интеллекта, дружественного к человеку. Хотя едва ли Мара предвидела, что Еве придется бороться с внешними опасностями – или тем более со своим злым двойником.

Монк подошел к столу и, желая отвлечься, начал читать ярлычки на жестких дисках: «БИОБАНК», «КАНТИАНСТВО/ЭТИКА», «МИРОВАЯ ИСТОРИЯ», «СЕМИОТИКА». Еще один жесткий диск носил понятное без объяснений название: «ВИКИПЕДИЯ».

– Продолжаешь давать Еве образование, – заметил он, выпрямляясь.

– Да, пока еще есть время. По счастью, сейчас она учится в тысячи раз быстрее, чем в начале. – Мара махнула рукой в сторону экрана. – Уже почти не регистрирует каждую новую загрузку – не обращает внимания на поступление новых данных, просто сразу включает их в свою систему.

– Но зачем тебе это?

– Хочу дать ей возможность выбора, – ответила Мара, смерив его гневным взглядом. – Хочу наделить ее свободной волей. Поэтому я и настояла на том, чтобы поехать с тобой.

– Не понимаю.

Мара нажала «ВВОД», загружая очередной модуль.

– Если Еве суждено попасть в руки врага, я хочу, чтобы она успела стать максимально независимой. Посмотри, что случилось с Парижем. Вот что происходит, когда неоконченную, несовершенную версию программы начинают использовать как орудие разрушения.

Монк кивнул; он начинал понимать.

– Все дело в том, что двойник Евы недоработан?

– Да. По сути, она была маленьким ребенком. А знаешь, что происходит с детьми, которых унижают и мучают в детстве?

– Когда вырастают – порой начинают сами унижать и мучить других.

– Если я смогу довести Еву до той грани, за которой она начнет думать самостоятельно, начнет различать добро и зло, то, может быть – только может быть, – те, к кому она попадет в руки, обнаружат, что приобрели не безответную рабыню, а существо, способное противостоять их замыслам. Способное ответить «нет».

– Иными словами, мы отдадим им нечто, бесполезное для них.

– Ты отдашь, – безжалостно напомнила она. – И имей в виду: это лишь позволит нам выиграть немного времени. Враги, к которым попадет Ева, смогут исследовать ее, затем уничтожить и воссоздать более раннюю версию, поддающуюся управлению.

Значит, так или иначе я отдаю им ключи к царству искусственного интеллекта.

– Теперь мне можно вернуться к работе? – спросила Мара. – Хотя Ева и быстро учится, времени у нас очень мало, а сделать нужно еще очень много.

Тут же, словно напоминая об этом, в кармане у Монка подал голос одноразовый телефон.

Наконец!

Он выхватил телефон и прочитал эсэмэску.