Последствия - М. Картер

– Разыскивается молодой человек пятнадцати лет, невысокий брюнет, с ровным и длинным носом и широким лбом, портрет прилагается. Умеет играть на флейте, атлет. Нашедшему или владеющему информацией о его местонахождении, просьба обратиться в Афины в отделение управления социальными делами. Любая помощь будет вознаграждена. – прочитал Михаэль и с интересом спросил. – А где ты это нашёл?

– Не твоё дело. – выхватив листок из рук мужчины, проскрежетал Байон и побежал домой, где его ждали дети, и недавно пришедшие с прогулки Василика и Софокльз, слова которых о том, что вернулись они сразу после ухода отца на собрание, мать подтвердила. Хотя она и защищала своих детей, об их истинном пребывании в это время не знала, но доверилась, однажды всмотревшись в их глаза.

«Скоро тебя от сюда заберут.» – мысленно обращался к Антипатросу Байон и ночью продолжил размышлять о том, как добраться до Афин.

Весь следующий день хлебопашец расспрашивал односельчан о том, что они будут делать с урожаем, скотом, изделиями и другими вещами, производимыми в деревне. Но не услышал ни одного нужного ему ответа, возвращаясь домой, начал обдумывать новый план и, увидев, как Михаэль разговаривает с его детьми, затаился и прислушался.

– … я вернусь через неделю. Но и без меня не забывайте тренироваться, чтобы, когда я приехал, вы втроём обыграли меня. Понятно?

– Чем тебе у нас не нравиться, зачем ехать в Афина? – спросил один из братьев Софокльза. Трое были похожи, но близнецами не являлись и разницу в возрасте имели около десяти месяцев.

– Антипатрос попросил меня купить какие-то книги для школы.

– А сам он съездить не может?

– Если весь мой путь займёт день, то для него два. И он не может оставить школу на долго.

Дети были огорчены неожиданным отъездом их соперника и после долгого прощания пошли домой.

«Так я и поверил ему. Узнал вчера о вознаграждении, и сразу же поехал.» – ядовито улыбнувшись, подумал Байон, что сошло с его лица сразу перед тем, как Михаэль прошёл мимо него, и он начал разговор.

– Поможешь доехать до Афин. Жена к родственникам отправляет, а в этом году никто туда не едет. – с рассеянны видом Байон накинулся из-за угла дома, на вздрогнувшего от неожиданности Михаэля.

– Я отправляюсь завтра. – не останавливаясь, проговорил Михаэль.

– Отлично. В любое время? – вприпрыжку следуя за ним, спрашивал мужчина.

– Заеду за тобой утром.

– Ты окажешь мне огромную услугу. Спасибо.

– Не опоздай. – строго попрощался Михаэль, и Байон, отстав от него, вернулся в дом.

Под тем же предлогом, что давно не видел родных, хлебопашец попрощался с женой и детьми, и, обусловив то, что не берёт их с собой из-за дальности путешествия, уехал следующим утром с Михаэлем в Афины.

Передвигаясь по высотной местности Балканского полуострова, с гор, начало в которых брали небольшие реки, узкие переходы которых преодалялись через глубокие ущелья, перекатываясь на плоскогорья, частями задевая малочисленные равнины, проездом сквозь редколесья и фермы, не знавшиеся друг с другом мужчины, в голове одного из которых всё устойчивей закреплялась мысль о том, что Михаэль едет в город за вознаграждением, обещанным за Антипатроса, что в его сознании подкреплялось снами, в которых Байон пытался догнать Михаэля, едущего на лошади, за кем он из ночи в ночь не успевал, и тот забирал все положенные хлебопашцу деньги. Путь занял больше, чем обещал Михаэль детям и через три дня, когда до Афин оставался ещё один день пути, они заночевали рядом с обрывом, спускавшемся заострёнными штыками к полю. Байон, проснувшись после неприятнейших навеваний будущего, решил избавиться от навязчивой идеи. И единственное, что пришло в его сонную голову – убить соперника – большую роль в его решении уделялась увиденному перед собой пейзажу. Толкая бесчувственное тело спящего и не откликавшегося пробуждением на грубые прикосновения хлебопашца мужчины к обрыву, Байон остановился: «Может не стоит? Если награда будет не столь большой, о боги.». Но последняя неожиданная мысль дала ему ответ: «Сначала узнаю цену, если не понравится, буду торговаться. Им всё равно придётся уступить, если им нужна информация. Когда добьюсь приемлемой цены, всё и расскажу.». Внутренний голос уговорила хлебопашца, и лёгкое тело Михаэля сорвалось с края. Трусливо отвернувшись, Байон упал на траву и проспал оставшееся до восхода время.

Следующим вечером, мужчина въехал в Афины. Разыскав нужное ведомство на площади Акрополя, он показал надорванный, смятый листок на входе, после чего его проводили до человека, занимавшегося этим делом. Никий распорядился о том, что, если будут приходить по делу его сына, ему немедленно сообщали об этом. Байон, как ему, в ожидании высокопоставленного мужчины, рассказал принявшей его в своей комнате афинец, был первым пришедшим, знающий о пропавшем и не являющийся сикофантом. После небольшого рассказа хлебопашца о поступках Антипатроса в деревне, Никий решил лично проверить подлинность слов докладчика.

На следующий день одни из лучших коней Афин доставили их в безымянную деревню. Приезд большой группы людей, остановившихся у школы, заставил насторожиться обитателей, а самые любопытные окружили Байона. Но хлебопашец, не замечая односельчан, надменно шёл следом за Никием, и как только они дошли до дома, два стражника последовали за рабовладельцем, остальные в ожидании остановились на улице, ровно, как и Байон.

В это раннее время юноша завтракал, и топот множества копыт, никогда не встречавшийся в этих краях, тоже отвлёк его. С отцом он столкнулся, выходя из комнаты в школу, и мужчина, не говоря ни слова, обнял сына, а Антипатрос заплакал. Всё это время он ни разу не вспомнил об отце и не хотел этого, боясь собственной чувствительности, из-за которой мог забыться обо всей имеющейся в нём неприязни к Афинам и вернуться в полис ради родителя. Встретив того, которого хотел забыть навсегда, но не имея понимания о его здравом существовании, другой мог прийти в замешательство, разозлится или впасть в отчаяние, но юноша извинялся, он понимал, что совершил верный поступок, заставивший обоих осознать не только их ценность друг для друга, а также верил, что отец простил его и принял выбор сына. Руки мужчины – единственного родного человека, оставшегося после смерти матери —крепче прижимали к себе тело юноши. Стражники, стоявшие за Никием, осмотрев помещение на наличие в нём посторонних, вышли на улицу и закрыли за собой дверь.