Псы войны - Антон Первушин

Пришло время запускать двигатели. Сначала Андерсон включил радио и заученно по-русски запросил разрешение на запуск у диспетчера аэроклуба. Тот дал добро. Теперь можно было закрыть фонарь и переключиться на самолётное переговорное устройство, давая команды технику.

– Фонарь закрыт, лампа не горит.

– Понял, – откликнулся техник. – Подтверждаю.

– Приготовиться к запуску.

– Есть к запуску… Чеки и заглушки сняты. Колодки установлены.

– Напряжение 28.

– Понял.

– РУД левого на малом газе.

– Понял.

– От двигателя.

– Есть от двигателя.

– Табло «ЗАПУСК ЛЕВЫЙ» горит.

– Понял.

– Обороты пошли.

– Понял.

– Гидро – норма.

– Понял.

– ТС – норма.

– Понял.

– Малый газ.

– Понял.

– Отключить питание.

– Понял… питание отключено.

– Напряжение 28.

– Понял.

– Отказ трансформатора не горит.

– Понял.

– Включил САУ. СОС – норма.

– Понял.

– Включил обогрев ПВД.

– Обогрев ПВД работает.

– РИ исправен.

– Понял.

Длинная пауза.

– Тест-контроль прошёл.

– Понял.

– Выпускаю закрылки.

– Носки… закрылки вышли.

– Убираю.

– Убраны.

– Контроль вход левый, правый – норма.

– Понял.

– Управление – норма. Гидро – норма.

– Понял.

– Проверку закончил. Убрать колодки. Включаю радио. Конец связи.

Двигатели протестированы. Теперь можно лететь. Техник быстро снял предохранительные чеки, показал их Андерсону, вытащил колодки из-под колёс и побежал к своей машине.

Включив радио, лейтенант-комэндер запросил новое разрешение – на руление к взлётно-посадочной полосе. И поехал на небольшой скорости. Истребитель потряхивало на стыках плит аэродромного покрытия. Вибрация от двигателей передавалась всему фюзеляжу, и казалось, будто послушной машине не терпится взмыть в небо и её слегка знобит от предвкушения нового полёта. Знобило и Андерсона – но совсем по другой причине. Судьба снова подкидывала ему Шанс, но он не знал, как им распорядиться, не понимал, чего на самом деле хочет от него Бог.

– Прошу разрешения на взлёт.

– Взлёт разрешаю.

Удерживая истребитель на тормозах, лейтенант-комэндер плавно перевёл ручку управления двигателями в положение «МАКСИМАЛ». Теперь тормоза можно снять. Самолёт сдвинулся и сразу задрал нос. Побежал по полосе. Когда скорость достигла отметки в 250 километров в час, Андерсон потянул ручку управления самолётом на себя, и передняя стойка шасси оторвалась от бетона. На высоте в десять метров он убрал шасси, всё ещё поднимая скорость. На высоте двухсот метров огляделся вокруг и положил «МиГ» на крыло, направляя его на юг, к Ладожскому озеру.

Задание, полученное Андерсоном от биармского офицера, было несложным. Не раз и не два Сэму приходилось бросать бомбы с «МиГа» на полигоне, метя в деревянные танки и картонные мосты. Хотя основой подготовки «Агрессоров» всё же оставался маневренный воздушный бой, командование считало, что они должны использовать возможности советских-российских машин на полную катушку. Изучалось три варианта бомбометания: прицельное с горизонтального полёта, при пикировании и на выводе из пикирования при условии визуальной видимости цели. Каждый из этих вариантов имел свои особенности, достоинства и недостатки, и Андерсон выбрал самый простой из них – бомбометание с горизонтального полёта. Местность он уже знал неплохо, однажды пролетал над мостом – таким образом, ни наведения, ни предварительного прицеливания ему не требовалось.

Оказавшись над Ладожским озером, Андерсон выровнял истребитель на высоте ста метров, довернул его на курс, ведущий к устью Виэны-Алонки, и установил скорость 700 километров в час. Ещё две минуты полёта вдоль изрезанного берега, и вот уже виден старый маяк на мысу – основной ориентир в этом месте – до цели оставалось совсем ничего.

Андерсон довернул, вписываясь в устье, и тут же запищал в ухо звуковой сигнал системы предупреждения об электромагнитном облучении СРО-15ЛМ «Берёза», а на приборной доске справа-снизу зажёгся соответствующий индикатор. Где-то поблизости включился мощный радар, но это было только начало.

Лейтенант-комэндер ещё не успел удивиться и отреагировать на изменение обстановки, как вдруг радиолокационный прицельный комплекс РЛПК-29Э обнаружил быстро приближающуюся воздушную цель. Объект шёл на пересекающемся курсе, и оставить его без внимания было нельзя. Андерсон повертел головой, пытаясь найти цель глазами, но пока ещё она была неразличима на фоне неба. Зато её чётко, в виде засечки, отображали два экрана – ИЛС и ИПВ. Появились и параметры цели: удаление – 23 километра (12,5 морских миль), высота – 2000 метров (больше 6500 футов). Откуда она взялась? И что это за цель? Где-то поблизости работала РЛС – значит ли это, что наземные службы ПВО наводят на его «МиГ» перехватчик? Неужели русские спохватились и решили предотвратить бомбардировку моста?..

Андерсон мог бы и дальше гадать на эту тему, выдвигая предположения одно абсурднее другого, но ни одно из них даже близко не подошло бы к тому, что он увидел в действительности.

А увидел он идущий наперерез американский легкомоторный самолёт «О-2 Skymaster», использовавшийся для целеуказания в период Вьетнамской войны. Но самое удивительное было то, что «О-2» имел окраску, типичную для ВВС США.

Сэм оказался словно в вывернутом мире: он сам управлял «МиГом» советского производства, а его противник (да и противник ли?) – американским самолётиком, давно снятым с вооружения.

Шок был настолько силён, что Андерсон забыл о том, что нужно строго выдерживать предписанную инструкциями высоту полёта, следить за расстоянием до цели, подготовиться к включению лазерного дальномера, откинуть гашетку РС.СС.Б.

«МиГ» нёсся над рекой в прямом горизонтальном полёте, а Сэм тупо смотрел на приближающийся «О-2».

Ещё через пару секунд американский самолёт открыл огонь. Лейтенант-комэндер, разумеется, знал, что некоторые из «О-2» несли на себе боевую подвеску с пулеметом GAU-2B/A, но почему-то совсем не ожидал увидеть её именно на этом аппарате. Но «Skymaster» стрелял, и снаряды, казалось, прошли совсем рядом.

Андерсон дал «правую ногу», и истребитель лёг на крыло. Тут же очнулась «Рита» – речевая система предупреждения об опасности П-591Б – и милым женским голосом сообщила, что угол крена превышает допустимый. Сэм в отчаянии переложил РУС, помогая себе педалями, и каким-то чудом не чиркнул крылом по набережной.