Крысолов - Иван Тропов

– О, еп…

Поднял левую руку, словно хотел потереть висок – но так и не потер. Рука медленно опустилась. Человек сполз по стене. Встал на колени, потом медленно-медленно опустился на четвереньки.

Закусив губу, Стас слушал.

Человек завалился на бок. Рука отлетела в сторону, костяшки пальцев стукнулись о половицу. Но в комнате было тихо.

– Лобастый, пошел!

Слева проплыло тело – еще минут тридцать с гарантией будет валяться бревном. Навстречу – синий проем. Справа, обогнав, вылетела Скалолазка.

Вот и комната. Одна стена целиком в видеопанелях. Десятки изображений с камер на заборе, несколько с видами плаца… Вон и Бавори. Возле двухэтажного дома, залитого светом как новогодняя елка. Все окна ярко освещены – охранники внутри, проверяют.

По центру комнаты длинный операторский стол на три рабочих места. На нем еще несколько мониторов. Два в центре работают.

– Стол!

Мир дернулся вверх – Лобастый присел. Тут же рванул вниз – Лобастый прыгнул.

Коготки клацнули о столешницу. Прямо перед клавиатурой.

– Подними морду. Еще! Правее! Стоп!

Вот так. Можно рассмотреть, что на экране монитора.

Слава Магомету, Будде и Аллаху! Менюшки знакомые до боли. То ли та же самая программа, что стояла четыре года назад на старой ферме – “Теща”, то ли одна из ее свежих версий. Слава богу!

Разбираться не надо. Десяток ударов мышкой, и всех дел. Или пальцами по тачпэду…

Одна беда – руку к тачпэду того компьютера не протянуть. И Лобастого работе с компьютерной мышкой не научить. Хороши крысиные лапки, но с человеческими пальцами им не сравниться… Ладно!

– Морда вниз!

Клавиатура. Вон и клавиша “Tab”.

– Влево, край предмета!

Камера поехала вправо – Лобастый послушно засеменил по краю стола.

– Стоп!

Камера замерла над левым краем клавиатуры.

– Подними лапу. Лапу вперед.

Откуда-то снизу из-под камеры выпросталась лапка. Сверку серая, поросшая шерстью, а дальше – розовая. Почти как человеческая, только уменьшенная и без большого пальца.

– Еще вперед. Еще. Теперь быстро нажать и убрать. Давай!

И когда Лобастый ткнул в клавишу табуляции, Стас громко и четко произнес:

– Таб!

Лапка нерешительно замерла в воздухе. Камера мотнулась влево-вправо – Лобастый огляделся. Но ничего подозрительного не заметил. Снова поглядел на клавиатуру.

Ну, ясно. Не понял, в чем дело. Команду “таб!” слышит впервые.

Но это поправимо. И довольно быстро. На то он и Лобастый…

– Новая команда. Запомнить.

Стас облизнулся. Хотелось говорить громко и быстро, но нельзя.

Только не нервничать! Это передается интонациями голоса. А что может быть хуже для процесса обучения, чем невнятная тревога? Заставляющая зверя думать не над задачей, а соображать, что вообще творится вокруг, отчего это хозяин хмурится.

А времени и без того в обрез.

Может быть, даже меньше…

Поэтому – очень спокойно. Как ленивая беседа под августовским солнышком между шуршащими на ветерке березками… Вот так же:

– Таб.

Короткая заминка, а потом лапка быстро и точно шлепнула по клавише.

– Молодец. Таб!

Лапка почти выстрелила по клавише.

– Молодец, Лобастый, умница. Теперь лапу вниз и правее. Правее. Быстро нажать и отпустить… Лапка щелкнула по “Control”.

– Конт! Новая команда. Запомнить…

* * *

Через пять минут Лобастый уже резво крутился на клавиатуре. То выстреливая лапкой по “вводу” или “пробелу”, то сразу двумя – по табуляции плюс “контроль” или “альтернатива”.

Щелкал не так шустро, как топчет клаву опытный программист или хорошая секретарша. Но человеку, впервые севшему за клавиатуру, фору даст, и еще какую.

Только дело шло все равно медленно. Чертовски медленно!

Надо следить, что творится на мониторе хомпьютера – того, который на столе сторожки, в сотнях метров отсюда. А Лобастому надо видеть, куда шлепать лапами. Но морда-то у него всего одна, и камера на ней закреплена неподвижно. Постоянно мордой вверх-вниз, вверх-вниз, от монитора к клавиатуре…

И если бы только это. Гулять между полями форм без тачпэда, с одними клавишами управления непривычно. Пока сообразишь, что надо нажать, чтобы перегнать выделение вон оттуда вон туда… А ведь надо еще Лобастому скомандовать, на какие клавиши жать, и не ошибиться. Потому что пока он выполняет команду, экрана не видно.

Все медленно, чертовски медленно…

– Конт и таб! Конт и таб! На экран!

Кажется, прошло уже куда больше десяти минут. Бавори, наверно, уже идет сюда… Надо бы проверить. Метнуться к окну и проверить.

Но что толку, если не успеешь сделать то, что сделать необходимо?

Придет раньше, значит, придет раньше…

А может быть, повезет. Совсем чуть-чуть осталось…

– Таб! Таб! Таб! Длинная! Таб! Таб! Большая!

На экране планшетки рванулись клавиши чужой клавиатуры – здоровые, словно толстенные тома энциклопедии. С высоты Лобастого весь мир совсем другой. Лапки замолотили по клавишам, по табуляции, по пробелу, по табуляции, по вводу…

– Экран!

Быстрее, быстрее!

Почти сделали все, что нужно… Только бы не сейчас! Только бы Бавори закончила осматривать те дома не сейчас! Хотя бы еще минута…

– Альт и таб! Стрелка вниз! Еще! Еще! Еще!

За спиной пискнуло. Белоснежка, как же ты некстати…

– Большая! Экран!

Белоснежка снова пискнула. Требовательнее. Ну чего, чего тебе надо, прелесть?! Видишь же, чувствуешь же, что не до тебя сейчас, красавица…

– Конт и таб! Конт и таб! Экран!

Стас дернулся, почти подпрыгнул на стуле – по ушам ударил громкий, резкий писк. Крысиный крик во всю силу легких, высоко и самого противного для человеческого уха тембра – словно скрип гвоздем по стеклу.

Потому что этот звук и должен нервировать. “Тревога”.

– Таб! Таб! – Стас обернулся.

Белоснежка сидела на подоконнике. Подцепив передними лапами и задрав вверх планку жалюзи, засунув мордочку в щель между планками. И, не оборачиваясь, снова пискнула-крикнула, заставив сморщиться. “Тревога!”

Нет, только не это… Только не сейчас… Почти успели же! Почти успели! Почти!!!