СССР-2010 - Александр Афанасьев

Да… вот так вот все и было. Я и представить себе не мог, к чему приведет моя задумка представиться суннитским террористом из Ирана, взорвавшим штаб-квартиру стражей исламской революции в Захедане. Дело в том, что легенда была очень правдоподобной, она объясняла и то, почему я так гашусь – стражи не простят гибель их собратьев, и то, что у меня есть деньги – это могли быть деньги Аль-Каиды, которые я утаил.

Но кто мог подумать, что бригадир Фарах притащит в дом ко мне самого Осаму бен Ладена…

А дело было так.

Сама доразведка местности была завершена, я поставил приводной маяк в куче мусора, которая расположена неподалеку и от военного училища, и от предполагаемого дома бен Ладена (кстати, представляю, что было бы, если бы напротив Новосибирского командного или Рязанского воздушно-десантного кто-то устроил бы свалку), немного пофотографировал с разных ракурсов, сделал несколько облетов беспилотником (беспилотник был маленький, а время было пятничное, так что во время намаза никто ничего не заметил), отправил все полученные данные в Москву – несколькими частями, так как сам по себе пакет был очень большой. Больше мне ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать – на крайний случай моя вилла станет аварийной точкой сбора для коллег, с нее мы уйдем в горы и перейдем границу. Граница тут совсем близко.

Я несколько раз ездил в Пешавар. В одну из таких поездок, убедившись, что за мной никто не следит, я купил два автомата «АКМ» и солидный запас патронов к ним. А также несколько местных кинжалов. Автоматы здесь делятся на три категории. Первая – это местные поделки из Дарра Адам Хель, они делаются на подпольных фабриках и выдерживают от пятидесяти до двухсот выстрелов, но стоят оптом пятьдесят долларов США. Вторая категория это Китай, он стоит подороже – долларов триста, но тысячу выстрелов должен выдержать. Третья категория – это советские трофеи, цена на них начинается от семисот-восьмисот долларов, несмотря на то что они подержанные. Но это – советское производство, гарантированный ресурс десять тысяч, и по опыту он хорошо перекрывается. Конечно, я купил советское оружие – из расчета, если пацаны потеряют свое. Еще я каждый раз, покупая себе еду, брал больше, чем нужно, таким образом, я сделал несколько походных пайков: сухое мясо, сухие лепешки, чай. В Афганистане бывало и так, что питались разведенной в кипятке мукой, так что такой паек – роскошь. Еще я купил, тоже не сразу, несколько местных пуштунских костюмов и китайских спортивок черного цвета – тут в них всякая шпана ходит.

Короче говоря, подготовился.

Час «Ч» я ждал на день раньше, но получился облом, видимо, по погодным условиям. Я и сам видел, что погода ни к черту – ветер, потом дождь пошел. Получилось, что полночи не спал. На следующий день погода была получше…

Точное время проведения операции я не знал, мог только предполагать. Уселся на третьем этаже наблюдать и тут услышал звук машины. Едва успел привести все в порядок – машины уже заезжали во двор. Черная, бронированная «Тойота» бригадира, следом – армейский внедорожник. Это был открытый «Мицубиши Паджеро» третьего поколения, длинный, полный кабриолет, только дуги безопасности. В машине было четверо бойцов, судя по автоматам «МР5» – какое-то элитное спецподразделение.

П…ц – только и успел подумать. Провал, и даже сигнал опасности не успеешь послать.

Но я ведь был куосовский. А КУОС – помимо прочего, учит здоровой наглости. Говорят, что некоторые преподаватели КУОС внаглую, по левым документам, отслужили в армиях стран НАТО – и вряд ли это совсем уж поклеп. В качестве учебных заданий нам поручали подорвать оборонный завод, или воинскую часть, или стратегический мост, а чтобы веселее было, давали ориентировки на сбежвших зэков. И ведь выполняли задания! В таком деле как раз без здоровой наглости не обойтись – если по кустам гаситься, найдут обязательно, ведь вас несколько человек, а их тысячи, тех, кто тебя ищет. Выкручивались, как могли – и на уголовных малинах жили, и честных вдов соблазняли. А как ты хочешь? Задание должно быть выполнено, а как именно – никого не интересует.

И потому я не стал прыгать в окно и лезть через забор. А внаглую вышел к гостям.

– В чем дело? – недовольно сказал я на отличном фарси. – Что вы здесь делаете?

Мне прилетело, но несильно, а слишком ретивых спецов остановил резкий оклик бригадира…

– Прошу прощения, Али… – ответил бригадир на том же языке^[145], что и я, – но я вынужден воспользоваться этим домом. Происходит нечто непредвиденное…

– Что происходит? – нервно поинтересовался я. – Война?

Вопрос был более чем актуальный – граница в пяти минутах лета, и если война, то бомбы сюда посыплются с минуты на минуту. Возможно, атомные бомбы.

– Нет, не война…

В это время телохранитель-водитель бригадира помог выбраться из машины старцу с длинной, седой бородой. У него было несколько удлиненное, лошадиное лицо, нездоровая, желтого цвета кожа и глаза пророка.

– Шейх! – воскликнул я. – Вы привезли шейха, бригадир?!

– Тише! – осадил бригадир. – Нужно его спрятать. На время. Сюда идут русские…

Человек, который организовал взрывы в Ленинградском метро, сейчас находился в нескольких метрах от меня. Всего в нескольких метрах от меня.

Меня поразило, насколько он был высоким, он был выше меня, и это при том, что у меня рост – метр восемьдесят семь, значит, у него – не меньше, чем метр девяносто. В свете ламп стало ясно, насколько он нездоров: белки глаз желтые, а каждый, кто прошел Афганистан, знает, что это значит, кожа тоже желтая, сухая, борода седая, спутанная. Он передвигался с трудом, его поддерживала женщина – явно молодая.

Мы устроили шейха на первом этаже – как раз в то время, когда со стороны военной академии послышался шум. Я посмотрел на бригадира.

– Русские пришли за ним, Али, – подтвердил он, – это русские.

С…а. Кто-то продал. Скорее всего, в Джелалабаде. О другом не хочется и думать.

– Бригадир, вы помогаете шейху? – спросил я.

– Да, Али, помогаю. Наша страна погрязла в безверии, в воровстве. Только шариат спасет нас.

– Аллаху Акбар, – сказал я.

– Мухаммад расуль Аллах.

– Я посмотрю, что происходит.

– Только не выходи на улицу, Али. Тем более, солдаты все равно не пустят. На улице слишком опасно. Нам надо дожить до утра…

«Глок-17» с глушителем и лазерным прицелом был спрятан у меня в доме, это мое основное оружие. Я загнал в него длинный, на тридцать два патрона магазин и передернул затвор.