Домино - Иван Катиш

— Согласен, — кивнул Котий. — Ганбаты зажгли гораздо круче. А как земляне выступили!

Все согласно закивали.

После завтрака мы поехали в Город — выполнять обязательства перед Юхансоном, а потом в гости к Берту. В лавке у Кима нашлось два копья, похоже, для меня привез, мы взяли их, десяток ножей, а еще осторожно спросил про кнут. Была у меня мысль сделать и такое. Несколько напрягало, что сам я с кнутом буду обращаться даже хуже, чем с копьем, но попробовать стоило. Кнут у Кима нашелся на складе, а заодно и хлыст. Он выложил их передо мной на прилавок, а за моей спиной тут же материализовался Драк.

— Это гениально! — заорал Драк, схватил хлыст и стал охотиться за Котием.

— Я тебе что, лошадь!? — напрыгнул на него Котий, попробовал отнять хлыст, но не преуспел, и они выкатились куда-то на улицу.

И это они еще в человеческой форме. С другой стороны, в нечеловеческом виде хлыст и не ухватишь. Есть все-таки что-то хорошее в нас людях.

— Ладно, я все беру, и хлыста давайте два, — заторопился я, пока мы не разнесли магазин.

Ким оформил покупки, вызвал помощника, и тот вынес нам все к машине.

— Когда будет готово? — тормошил меня Драк. — Я хочу такой хлыст с покрытием.

— Тебе же неудобно будет, — удивился я.

— Ну а что, я научусь! Он так здорово хлопает. По такому случаю можно и человеком походить.

— Я тебе мухобойку куплю, это почти то же самое, — вздохнул Котий, запрыгивая котом в кузов и устраиваясь на коробках.

— Оскорбляет меня, — ухмыльнулся Драк, сел за руль и мы поехали к Берту.

Берт был в преотличном настроении. Когда мы приехали, выяснилось, что кроме нас будет еще Кракко, с которым они успели подружиться. Кракко приехал не просто так, а готовить равиоли, а чтобы обед совсем удался, Берт предложил всем кофе.

Кофе! Я не пил его с момента попадания на Домино! Берт сделал мне латте с сиропом, Котию — эспрессо, который тот взял, кажется, из вежливости, а Драк гордо отказался, чтобы не переводить продукт.

— Ты еще от равиоли откажись! — погрозил ему пальцем Берт.

— Еще чего, тем более, что вы тут для меня мясо привезли, — Драк подцепил сразу три ломтика вяленой ветчины и отправил в рот.

— Мясо! — застонал Берт. — Это прошутто!

— Угумс, прошутто, очень хорошо, — закивал Драк и потянулся за следующей порцией. В своем репертуаре, в общем.

— Берт, как жаль, что ты уезжаешь! — произнес я с тоской глядя на чашку с кофе. — Ну где еще я возьму кофе?

Берт засмеялся.

— Вот за что я люблю Домино, так это за честность. Марк, не переживай, я вернусь. И к тому же Кракко уже почти убедил Шмидта, что без кофе не может работать.

Кракко поддержал:

— Да! Я говорю ему, если утро начинается с эспрессо, то оно продолжается эспрессо и все идет хорошо. Оно может начаться и с капучино, продолжиться эспрессо, и тогда тоже все хорошо. Но если с утра только чай, потом опять чай, тогда грустно! Сыр не плавится, тесто не тянется, жизнь стоит на месте! Тоска поглощает город! Посмотрите, какие вы были бледные и печальные, когда вошли, а сейчас?

Все заржали.

— Особенно я! — Драк толсто намекнул, что он-то никакого кофе не пил.

— Вы совсем другое дело, — склонил голову Кракко. — В вас живет внутренний огонь. Вы знаете, как его поддерживать и какие дары подносить.

— Да, — покивал Драк и положил в рот еще два ломтика ветчины. — Еще как знаю.

Кракко метнулся на кухню и вскоре появился с обещанными равиоли.

— Ррравиолллии! — провозгласил он.

Мы согласились, что это и правда ррравиолли, и ничего подобного мы в жизни не видели и не ели. Кракко сиял.

Наконец, мы перешли к основной части, и Берт начал спрашивать Котия прямо по списку — что он должен знать об Элурусе, как никого там не обидеть и что привезти в подарок бабушке Котия.

По рассказам Котия, Элурус был довольно приятным, хоть и специфическим миром. Города очень похожи на человеческие, потому что там народ работает и перемещается в основном в человеческой форме. Котами они спят дома.

— Разницу ты заметишь только там, где много детей. Они еще не до конца контролируют свои трансформации, особенно когда возбуждаются. По-своему, это интересное зрелище, когда видишь группу детей, которая идет парами, как у нас, и вдруг по ней начинает идти волна трансформаций, и ровный детский строй превращается в стаю котов. И какая-то пара начинает драться, какая-то лезть на ближайшие деревья, а какая-то мчится прятаться в переулке.

— И как? А воспитатель что? — потрясенно спросил Берт.

— Воспитатель тоже тут же перекидывается в кота и начинает издавать специальный урчащий звук — у нас есть такой, для детей.

Котий изобразил. Действительно притягательно, как будто тебе обещают что-то вкусное и одновременно убеждают, что ты лучший в мире. И я ведь даже не кот.

— Как только собрал половину, вторая сама подтягивается. Обычно никаких разрушений не происходит, если только не уронят кого, тогда, конечно, скандал. А вот чем дальше от города, тем реже будешь видеть людей, особенно на побережье. Собственно мы специально ездим на курорты, чтобы отдыхать от своей человеческой половины. Купаться, охотиться, валяться на песке. В чем-то это тоже замечательное зрелище. Я бы и сам с тобой съездил, но у нас тут много незавершенных дел. Бабушке привет передай, а подарок — вот возьми. Пусть будет от нас всех.

И Котий достал откуда-то коробку с шестью блестящими фирродисками, которые лежали в мягких выемках как конфеты.

— Спасибо, передам, — поблагодарил Берт. — Но это твой подарок, не мой.

— Ты будешь сам по себе подарок, бабушка скучает по новым собеседникам, и у нее еще никогда не было ученика-человека, — ответил Котий. — Ну а что ты еще хочешь отсюда привезти? У нас ничего другого пока что нет, что, безусловно, упущение. Когда ты, кстати, едешь?

— Послезавтра. А завтра устраиваю отходную у Октора вместе с Аной. Она тоже едет учиться, но только на Меркатор. Выиграла какую-то стипендию, ну сами спросите. Мы с ней вместе и поедем, у меня там пересадка. Приходите!

Ана уезжает! Вот это да. Все меня бросили, подумал я. Я даже артефакт от солнца не успел подарить. Никто моего огорчения, впрочем, не заметил. Зато мы полчаса потратили на то, чтобы убедить Кракко, что ему можно ходить в конкурирующее заведение, потому что