Эридан 2 - Nezloi

линия Дорсетских пресеклась. По словам управляющего, человека небольшого роста и тщедушного телосложения, но с высоким лбом интелектуала и хитрыми глазами, всё в графстве было замечательно. Но когда я потребовал финансовые документы, улыбка управляющего со странным именем Туф-па Норск потускнела.

Несмотря на отсутствие большинства записей и неумелых фальсификаций, я уже к полудню накопал на виселицу для управляющего. Выдвинув ему те же требование, что и чиновникам гвардейской канцелярии, отпустил до вечера, не забыв предупредить, чтобы даже не пытался сбежать.

После очень не плохого обеда, повар здесь оказался, что надо, я собирался пойти прилечь, с надеждой, что это поможет хотя бы немного набрать моему тельцу жирка, как ко мне подошёл один из моих рыцарей с докладом, что меня требуют городские старшины.

— Что прямо требуют?

Спросил я пребывая в благодушном настроении.

— Так они выразились.

Пожал железными плечами мордоворот.

— Ну, не будем тогда заставлять ждать столь грозных людей.

Встретил я лучших людей города в большом зале с креслом, стоящим на возвышении и очень похожим на трон.

Войдя, четверо раскошно одетых мужчин средних лет, с ухожеными бородами, неглубоко мне поклонились, это притом, что ни один из них к дворянскому сословию не принадлежал, а я относился к высшему дворянству. И сразу начали с предъяв, не много не мало городские головы потребовали, хоть и в вежливой форме, чтобы я оплатил ремонт ворот и выплатил штраф за убитых стражников.

"Похоже за годы безвластия они тут совсем страх потеряли".

Огласив свои требования старшины нагло уставились мне в глаза, что само по себе в среде дворян считается оскорблением. Я же был занят сборкой фигуры режущего заклинания, заняло это у меня почти двадцать секунд. Дождавшись когда сложная геометрическая фигура небесного цвета засияет у меня на ладони, я улыбнулся мужикам и отпустил заклинание. Используя спел в первые естественно промазал, вместо того, чтобы срубить голову, сияющий синим светом диск отсëк впереди стоящему мужчине руку по локоть.

— Ой! Промахнулась.

Шок, непонимание и на конец страх поочерёдно отразились на лицах городских старшин. Безрукий опустившись на колени безуспешно пытался остановить кровь из обрубка.

— Тащите их на конюшню и выдайте им кнута.

Рыцари похватав испуганных старшин и утащили из зала.

Я же отправился в небольшое ознакомительное путешествие по графству, идти решил пешком и в одиночестве, чтобы бесполезная свита меня не тормозила. За трое суток бега, посетил большинство крупных населённых пунктов, забежал и в несколько деревень. Везде царила беспросветная нищета и страх, несмотря на то что зима, только наступила в некоторых деревнях уже маячил призрак голода. Как мне пояснил один разговорчивый приказчик, в некоторые зимы, когда королевские сборщики налогов были особенно жадными, крестьяне вымирали целыми деревнями.

"Ну и нахрена мне такое графство".

Разочарованный королевским подарком вернулся в замок. К тому времени управляющий уже вернул часть украденного, чем немного поправил моё настроение, я даже не стал отрезать ему руку, как планировал.

Сообщив ему эту радостную новость, подстегнул его энтузиазм и уже к вечеру получил ещё один мешочек с золотом. Только через неделю, изучив все доступные документы, я смог примерно подсчитать реальный доход от графства. Ежегодно с земли, движимого и недвижимого имущества, аренды и прочего в казну графства должно было поступать десять-двенадцать тысяч дукатов, но попадало туда едва ли три-четыре тысячи. Коррупция и повальное воровство пронизывало все ступени власти.

За работу я взялся засучив рукава и в первый же день казнил два десятка человек, конечно теперь я не рубил головы лично и не ломал кости, оказывается у меня был очень квалифицированный палач. Естественно у казнокрадов было изъято всё имущество в пользу одной маленькой но очень жадной графини. Через неделю террора, когда счёт казнённых перевалил за вторую сотню, конечно сюда входили не только те кто воровал к меня, но и простые воришки, разбойники, и прочая мелко уголовная шушера, которой была забита городская тюрьма, в городе вспыхнул бунт. Подавил я его в одиночку, просто вышел с "Драконобоем" к толпе с дрекольем, что собралась перед замком. Предводителем оказался один из старшин, тот которому я отрубил руку, умер во время порки, остальные пока болели, этот видимо был самый живучий.

Что хотели бунтовщики, спрашивать не стал, просто поднял меч и врубился в толпу, через минуту всё было кончено. Залитый кровью с ног до головы вернулся в замок, оставив за спиной площадь заваленную разрубленными телами, от крови пропитавшей снег площадь была сплошь окрашена в красный цвет.

"Где-то около тысячи".

Мысленно прикинул я убыль населения. Этих я не жалел, пришедшие с оружием на площадь были свободными людьми.

Двое суток вывозили крестьяне, которых по моему приказу согнали с ближайших деревень, с площади смерзщиеся тела. Кстати крестьяне были крепостными и принадлежали мне, чтобы сократить падеж своего движимого имущества

пришлось из графских закромов выделять своим крепостным, а у меня были не только крестьяне, но и целые семьи ремесленников, муку и прочие продукты.

К середине зимы, население города сократилась на треть, хотя казнил я едва ли четыре сотни и если не считать порубленную тысячу бездельников, то это было каплей в море двадцати тысячного города. Испуганные моей жестокостью люди имевшие возможность спешно перебирались к соседу графу Ригоно. Кстати добирались далеко не все, кроме лютых морозов и свирепых метелей, что собрали свою долю беглецов, твари из Леса пожрали большую часть.

Мне даже пришлось вмешиваться и порубить огромную стаю каких-то тварей, которых местные называли волками.

Уже ближе к концу зимы попросили аудиенции двое оставшиеся в живых городские старшины.

Теперь они не походили на тех гордых и сильных мужчин, что приходили требовать своё у глупой девчонки, сейчас это были простолюдины, что пришли униженно просить у своего графа.

После всех славословий в мой адрес, которые я пропустил мимо ушей, старшины озвучили свои чаяния.

Оказалось, они хотели снижения арендной платы и кое-какие торговые преференции.

— Нет, всё останется как было.

Я зевнул, потеряв интерес к разговору.

После категорического отказа мне стали, тонко намекать, что в таком случае целые цеха, цехом здесь называлось объединение ремесленников или строителей или кого угодно из простолюдинов, в организацию, уйдут в другие графства.

— Да вы мне вообще нахрен не нужны.

Городские головы замерли с открытыми ртами пораженные моей тупостью. Подавляющая, часть дохода в казну, шла именно с цехов.

"Ага, уйдёте вы, в других городах есть свои цеха, а им конкуренты на хрен не упали".

— Но вы же разоритесь.

Осторожно произнёс седой бородач.

— Если вдруг вы