Надежда победителя - Дэвид Файнток

– Отдел кадров, – раздался в трубке голос секретарши. – Сейчас с вами будет говорить капитан Хигби.

В ожидании я сосредоточенно грыз кулак. Традиции можно толковать по-разному. Некоторые лейтенанты и гардемарины видят в кадетах лишь безропотные машины, которые все на одно лицо, слуг в безупречно чистой и выглаженной униформе. А некоторые видят в кадетах людей. Гардемарин Джеффри Торн, к примеру. Он защищал меня, несчастного кадета, доверял, брал с собой «на дело», был мне наставником и старшим другом.

– Сифорт? – послышался из трубки голос капитана Хигби. – Я нашел вам сотрудника. Лейтенант Бранн, ему пятьдесят лет. Он попал в катастрофу и потом долго болел, поэтому пока может выполнять только легкую работу.

– Сойдет.

– Несколько лет он провел в полетах к Веге и вокруг нее, настоящий боевой офицер, ему не по душе прозябать в спокойном местечке, но мы не можем сразу пустить его в полет, пусть пока послужит у вас, отдохнет, наберется сил, а потом разрешим ему снова сунуться в пекло.

Больному старику работать в Академии будет трудно. Он не справится с резвыми пацанятами. На их фоне он будет чувствовать себя ущербным и дряхлым. Лучше бы заполучить молодчика, фонтанирующего энергией.

– Между прочим, – стрекотал Хигби, – ваш мистер Слик уже переведен в Лунаполис. Он зачислен в штат адмирала. А что касается личного дела Бранна, то я перешлю его вам электронной почтой.

– Не надо.

– Почему?

– Такой человек меня не устраивает.

– Сифорт, но я ведь спрашивал вас, кого вы хотите, а вы сказали, что подойдет любой. У Бранна отличный послужной список, вы не имеете права отказываться…

– Нет, – рявкнул я. – Не присылайте Бранна, все равно я отправлю его обратно.

– Я старше вас, мистер Сифорт, не забывайте! Кроме того, я действую от имени адмирала Дагани.

– Тогда переведите лейтенанта Слика из штата адмирала обратно в Академию! – прорычал я.

– Ладно, Сифорт, кого вы хотите?

– Мне нужен человек, который… А не могли бы вы узнать, где сейчас служит Джеффри Торн? Он окончил Академию в 2088 году.

– Хорошо, наведу справки и позвоню вам позже, – недовольно пробурчал Хигби и бросил трубку.

Сейчас он нажалуется на меня адмиралу, а ют уже сыт по горло моими выходками. Что если терпение Дагани лопнет? Он может отправить меня в отставку. Ну и пусть. Начальник Академии должен быть большим дипломатом, а я со своей прямолинейностью уже наломал немало дров. Нельзя мне оставаться на этом посту. Такие инструкторы, как сержант Радс, знают свое дело отлично, а я везде сую свой нос, толку от меня никакого кроме вреда, ошибки осознаю слишком поздно, задним умом крепок. Зачем я потакаю кадетам? Нельзя их распускать. Им нужна строгость. И все-таки порой им так не хватает душевной теплоты.

За окнами сгустилась тьма, на меня наплыли воспоминания.

– Извини, Ник, никак не ожидал, что все так повернется, – оправдывался гардемарин Джеффри Торн, отводя глаза. – Лейтенант Зорн предупредил, что если я еще хоть раз что-то такое натворю, меня сразу отправят в отставку. Поэтому походов «на дело» больше не будет.

Кошмар! Неужели у меня не будет даже этой отдушины?! Даже этих нечастых радостей? Значит, впереди лишь беспросветные будни?

– Сифорт, пройдет несколько месяцев и ты сам станешь гардемарином, – утешал меня Джефф. – Я тебе уже не нужен.

– Откуда ты знаешь, что мне нужно! – выпалил я и тут же раскаялся. – Простите, мистер Торн. Простите меня, пожапуйста.

Дружба дружбой, а служба службой. Все-таки он был для меня старшим, офицером, а я – бесправным кадетом.

– Брось, Никки, – Джеффри одарил меня своей волшебной улыбкой, от которой забывались все горести и унижения кадетской жизни. – Все, баста. На «дело» больше не ходим. А о нашем провале не беспокойся, я взял всю вину на себя.

– Знаю, сэр. – У меня на глаза навернулись слезы. – Зря вы это сделали. Я сам виноват, ведь мог бы с вами и не ходить.

– Не мог! – Он положил мне на плечо руку. – Прости, Сифорт. Тебя выпороли из-за меня.

– Пустяки, я выдержал это легко.

– Конечно, пустяки. Не принимай близко к сердцу, Сифорт. Главное не внешнее, а то, что у тебя внутри.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, как бы тебе объяснить… Вот скажи, у тебя сколько друзей? Я думаю, немного.

– Почему немного? Робби, Арлина и еще много…

– Нет, ты не понял. Я имею в виду настоящих друзей, таких, с которыми можно говорить обо всем.

– Мы обо всем говорим, – недоумевал я.

– Даже о самом-самом? О таком, что можно доверить только самому близкому?

– Даже отец не говорил со мной обо всем, – пожал плечами я.

– Но ведь тебе иногда хочется с кем-нибудь поделиться, правда?

Джефф попал в самую точку. Я потупился. В глазах стояли слезы.

– Ты одинок, Ник. Я порой тоже чувствую себя сиротливо, но ты справляешься со своим одиночеством, а значит, в тебе есть внутренняя сила. Ты выдержишь все испытания.

– Разве? – всхлипнул я.

– Конечно, выдержишь. Но тебе будет легче, если бы ты мог делиться с кем-нибудь, то есть говорить обо всем. И не смотри на меня так. Других утешать ты умеешь, я видел, как ты успокаивал Робби, когда его наказал сержант. У тебя очень хорошо получилось. Но сейчас речь не об этом… – Джеффри умолк, мучительно подбирая слова.

– Говорите быстрее, сэр! – невольно выпалил я и в испуге затаил дыхание. Это прозвучало как требование, как приказ, но Джеффри не обиделся, и я облегченно вздохнул.

– Понимаешь, утешать других – хорошо, но надо уметь и самому принимать помощь. Надо быть более открытым, не бояться делиться с друзьями чувствами, впечатлениями. Ведь друг не сможет помочь, если не знает, что тебя гнетет. Может, я не вполне внятно выражаюсь, но поговорить об этом у нас, наверное, больше не будет возможности. Не подумай, что я давлю на тебя, просто…

– Я не нуждаюсь в утешении, и так… – Я запнулся под его печальным взглядом. – Не знаю, меня никогда никто не утешал… Когда-то у меня был друг Джейсон… Нет, со мной все в порядке, сэр! В самом деле!

– А все-таки неплохо мы развлекались «делами», – вдруг хохотнул Торн.

– Так точно, сэр, – я робко улыбнулся.

– Все нормально, кадет. Так держать! – Он быстро пожал мне руку и пошел прочь.

Я смотрел ему в спину, пока он не скрылся за углом. Как и отец, Джеффри Торн не оглядывался. Он унес с собой так нужное мне тепло.

После завтрака я пошел прогуляться по территории Академии. В тире кадеты упражнялись на устаревших компьютерных тренажерах, а некоторым разрешили пострелять из настоящих лазерных пушек, правда, настроенных на малую мощность. Заглянув в класс для обучения обращению со скафандрами, я задумчиво побрел в кабинет.