Вспомнить все - Вадим Тарасенко

– А если вновь будут предприняты попытки его устранения?

– Я это все понимаю, Владимир Владимирович. Но у меня почему-то есть необъяснимая уверенность в том, что там, где находится этот человек, все будет в конце концов благополучно. Любимец Бога – есть любимец Бога, – Хохлов, смущенно улыбаясь, развел руками.

– Я поддерживаю Сергея Павловича, – неожиданно Хохлова поддержал Пустовойтенко. – Действительно, этому человеку прямо каким-то мистическим образом везет: выброшенный в открытый космос, он не погибает, ракета с ним на борту, работающая не на тех компонентах топлива, не взрывается. Он даже умудряется выжить, попав в миллионоградусный и миллионоамперный разряд гигантской космической молнии. Да и потом, как это ни цинично звучит, Ковзан все, что знал, уже рассказал.

– А сам Ковзан согласен, Сергей Павлович?

– Он меня сам об этом просил передать, Владимир Владимирович.

– Значит, решено, – Президент Объединенной Руси подвел итог совещанию. – Так как, говорите, называется место, где должен проснуться супервулкан? Йеллоустонский национальный парк в штате Вайоминг?

– Тогда, – директор Службы безопасности наконец оторвал свой взгляд от раздавленного оранжевого шара, – давайте мы все это сейчас и обсудим.

Отель «OldFaithful».

24.00. по местному времени.

В черном небе раскинул свой треножник триумвират самых ярких звезд: Вега, Альтаир и Денеб. Серп молодой луны ярко освещает местность, придавая ей завораживающе-мистический вид. Это впечатление усиливает струящийся из-под земли пар, серебрящийся в лунном свете. Сквозь него причудливо колышутся, словно невиданные исполинские животные, огромные ели. Одна из елей словно шагнула вперед, будто ей надоела эта ее десятилетиями длящаяся неподвижность и она решила поближе рассмотреть, что это там за белесое существо, постоянно извивающееся в десятке метров от нее. Шаг, еще шаг, тревожно вскрикнула невидимая птица… Нет, это не ель. В лунном свете теперь четко обрисовался контур какого-то существа, неспешно приближающегося к бьющему из-под земли горячему ключу. Не дойдя нескольких метров, существо остановилось. Недовольное ворчание легко перекрыло легкий шум воды и шипение пара. Хозяин здешних лесов, медведь гризли, еще минуту постоял, недовольно ворча, затем, все так же не спеша, побрел обратно в лес.

Не успел он еще скрыться, как раздался громкий волчий вой. Серого четвероногого собрата тут же поддержал другой, и вот уже леденящая душу многоголосая звериная месса вместе с паром возносится вверх, навстречу равнодушной луне и звездам.

Вновь тревожно закричала птица, где-то в лесу тут же громко затрещал кустарник – кто-то массивный – бизон или лось проламывался через ночной лес. В этот треск лесной первой скрипки сразу же вплелись мелодии поизящней – в траве зашмыгали потревоженные более мелкие зверьки – лисицы, зайцы.

Что-то неспокойно зверью, что-то они чувствуют, младшие дети природы. Может, готовящуюся свадьбу богов?

Когда-то давным-давно здесь жили другие люди – черноволосые, с красными, будто обожженными солнцем, лицами. У них были свои боги. Боги, говорящие этим людям, что и у зверей есть души, поэтому убивать их можно лишь столько, сколько необходимо для еды, жилья и одежды.

Эти боги жили в Верхних и Нижних мирах. Сто небес составляли Верхний мир, и сто подземелий составляли Нижний мир. Эти боги, как и люди, рождались и умирали, играли свадьбы и рожали детей, тоже богов. Верхние боги брали себе жен из Нижнего мира, а нижние из Верхнего. И нынешним людям не понять, почему небесная вода бьет из-под земли и на них вдруг обрушивается подземный огонь – это свадьбы богов из разных миров.

Неспокойно нынче зверью на земле желтого камня[60], что-то тревожит их.

Пекин. Министерство культуры.

11.01 по местному времени.

Большой портрет Председателя народного собрания Китая большим прямоугольником четко выделялся на белой стене. Портрет был настоящий, написанный масляными красками, а не голография, созданная причудливой игрой лазерного луча. А значит, хозяин этого кабинета занимал высокий пост, не ниже начальника отдела министерства. Правда, сейчас за его столом сидел другой человек – молодой высокий мужчина с приветливым открытым лицом. Судя по тому, как он свободно вел себя здесь, можно было понять, что ему не привыкать сидеть в кабинетах с масляными портретами Первого китайца на стенах.

– Вы меня удивляете, уважаемый Бянь Чжан. Вам предъявить расписку, в которой вы добровольно соглашаетесь сотрудничать с Министерством государственной безопасности Китая? Или ее надо предъявить тайваньской контрразведке, товарищ Артист?

– Но я соглашался лишь передавать вам сведения, которые я узнавал, общаясь с тайваньскими политиками, военными, бизнесменами и артистами.

Сидящий за столом молодой человек открыл какую-то папку и взял из нее листок бумаги.

– Странно, но в вашей расписке об этом ни слова. Там лишь написано, что вы добровольно соглашаетесь сотрудничать, и все. Вам показать ее? Или, может быть, напомнить вам сумму одного счета в «Тайвань бизнес банке»?

Сидящий по другую сторону стола Бянь Чжан, закрыв лицо руками, тихо произнес:

– Что в том контейнере?

– Вот это другой разговор, – молодой мужчина удовлетворенно улыбнулся. – А в контейнере находится тонна золота.

– Золото?

– Да, обычное золото.

– Но зачем вам золото переправлять в Тайвань?

– А кто вам сказал, что в Тайвань? Вы ошибаетесь, уважаемый Бянь Чжан. Золото нам необходимо доставить во Францию.

– Но я не лечу во Францию. Мне пять дней еще выступать у вас в стране, а потом я лечу в Японию.

– И снова вы ошибаетесь, уважаемый Бянь Чжан. Сегодня вы уже летите домой, в Тайвань. Вот приказ Министерства культуры нашей страны о прекращении гастролей вашего цирка в связи с низким культурным уровнем его представлений и пропагандой в них жестокости, – молодой человек протянул ошарашенному Бянь Чжану листок бумаги. – Наши медики установили, что убийство даже виртуальных людей и животных отрицательно сказывается на человеческой психике.

– Но… но, – владелец тайбэйского цирка судорожно схватил протянутый листок и заскользил по нему глазами. – Но вы нарушаете условия контракта!

– Вам будет выплачена оговоренная в контракте компенсация, – тут же спокойно прозвучало в кабинете.

Последовала долгая пауза. Тайванец сидел на стуле, бессмысленно глядя на листок бумаги.

– Многие видели, как я поехал с вами. Это может вызвать подозрение, – наконец тихо произнес он.

– Все видели, что вы поехали в Министерство культуры, чтобы получить приказ о прекращении ваших гастролей. И только. Более того, неожиданное прекращение гастролей ни у кого не вызовет ни удивлений, ни подозрений. Сами знаете, что недавно произошло в Тайваньском проливе.