Петля Мебиуса - Илья Новак

– Позвольте задать вопрос, – молвил Венчислав. – Эта истина, как еще о ней говорят…

– Amicus Vencislavus, sed magis amica veritas, – перебил я и не сумел скрыть насмешку в голосе. – Вы мне друг, Венчислав, но истина дороже.

Он ничего не понял и пробормотал:

– Ну да, так что же?.. Она и стоит дороже потому, что это уже не та испытанная истина, а нечто другое.

После этих слов меня охватило беспокойство. Все же Венчислав являл собою очень легкомысленную, бездумную натуру…

– Как вы сказали – «нечто другое»? Друг мой, а не отравлюсь ли я этим?

– Нет, что вы! – воскликнул он. – Те, у кого я ее приобрел, сказали, что уже испытывали на себе и все обошлось.

– А в продолжение какого времени будет длиться ее действие?

Венчислав пожал плечами и обратил ко мне помутневшие глаза – древесное млеко вкупе с жучиным соком, да еще и употребленные с самого утра, уже оказали свое пагубное воздействие.

– Вот этого я, к сожалению, н-не знаю. В-вы теперь домой?

– Это вы свободны от службы, мне же надо спешить.

– Да-да, конечно. Но я о другом то-о… толкую. В-вы же вот прямо се-е… сейчас истину употреблять не будете, пе-е… перед службой? В-вечером только… Ну и хо-о… хорошо, за ночь ее действие про-о… пройдет. – После зелья язык Венчислава всегда начинал заплетаться. – Я хо-о… хотел спросить еще об одном. Ведь я помню, в-вы раньше рассказывали, что даже обычного кровопускания бо-о… боитесь, что в-вам ста-а… становится дурно от одного вида кро-о… крови. И вся-а… всякие лекарства, порошки, мази, всякие дурманящие су-у… субстанции вас страшат.

– Но ведь это употребляется совсем иным способом? – возразил я. – Какая же тут связь с порошками и мазями, а тем паче с кровопусканием?

– Но все равно ду-у… дурман. Если привыкнуть к нем у, то-о…

– Сведущие люди говорили, что истина не вызывает привычки, – перебил я, позабыв вежливость и начиная сердиться по причине того, что слова Венчислава вызвали к памяти мои собственные размышления о правильности этого намерения. – Я лишь желаю один-единственный раз отведать ее. К тому же вы ведь сами сказали, что эта истина довольно слаба и не будет иметь каких-то особых последствий.

Я положил деревянную коробочку в карман, выбил трубку о каблук и направился к дверям.

– Ну что ж, хорошо… – пробормотал Вечислав, следуя за мной. – По-о… слушайте, вы еще заглядываете в лавку к старику Уолполу? Я н-недавно приобрел у него «Веселые и срамные п-приключения Блэтсуорси на острове Отранто», про-о… прочитал и очень смеялся. Мо-о… молодой монах из advocati Dei попадает на остров, где обитают тоо… только юные крылатые девы, которые насильно п-при-шивают ему крылья и принуждают летать. Описание сва-а… свального соития в небесах – уморительнее сцены я еще не встречал. В-вчера я ненароком видел из окна, как в-вы проходили мимо башни с кни-и… книгой в руках. Наверное, в-вы купили у Уолпола что-то н-новенькое? Не да-а… дадите прочесть, после того как сами…

– Эта книга из моей библиотеки, а не из лавки. «Святая Кровь» преподобного Алехандро. Зачем она вам, Венчислав? Лучше развлекайтесь соитием в небесах.

Он, похоже, обиделся на меня и после кратких раздумий осведомился:

– А вы не погрузитесь слишком глубоко в истину?..

– И кто же остерегает от этого?

Когда я уже покидал обиталище Венчислава, хозяин понял, что подразумевалось под этими словами, и запротестовал:

– Почему вы так говорите? Я никогда не имел п-при-вычки к ду-у… дурману.

– Неужели? – Я обернулся и указал на зеленую бутыль возле окна зала трапез. – Мои глаза обманывают меня?

Что же это там стоит, Венчислав?

Он перевел удивленный взгляд с бутыли на меня:

– Млеко. Да, я его порой пью вместе с жу-у… жучиным соком, но в-ведь это…

– Это тот же дурман, только разрешенный городским советом и продающийся в каждой таверне. Вы говорите – порой? Неужели не понимаете? Венчислав, вы такой же дурманщик, как… – но тут я умолк. Нет, он все равно не способен был понять. Aquila non captat muscas. Орел не ловит мух. Тот, кто познал истину, не пьет млеко.

Венчислав отвернулся, ссутулившись, вернулся в зал и, стоя спиной ко мне, выглянул в окно.

– Вы, главное, не взлетите в небеса, ведь там вас не ждут крылатые девы, – произнес я с насмешкой в голосе и вышел.

* * *

В подъезде стояла тишина. Выбросив сигарету, я вдавил кнопку звонка, имевшего совершенно идиотский вид – голова щекастого Порки Пига, на чей пятачок и надо нажимать. Вовик открыл сразу, будто кого-то ждал, и я вошел в квартиру.

– Будешь? – Он махнул рукой в сторону кухни, где на подоконнике стояла литровая бутылка без этикетки.

– Ты ж знаешь, что нет.

– Ну, я из вежливости…

Вовик в полосатом халате с симметричными заплатами на локтях, из-под халата торчат худые ноги. Лицо пылает нездоровым румянцем. Похож на алкоголика средних лет.

Он достал из холодильника пластиковую бутылочку, в которой плавали льдинки, откупорил. В стограммовый стаканчик из большой бутылки налил спирту, из маленькой – ледяной воды, сунул в стаканчик мизинец и взболтал. Смесь слегка побелела и – я это точно знал – стала чуть теплее.

Еще на подоконнике стояли пепельница и блюдце с соленым огурцом. Вовик – цап огурец, хвать стакан, потом стеснительно покосился на меня и выпил.

Я отвел взгляд, но не из нежелания смущать Вовика.

Мы с ним знакомы уже давненько и раньше часто пили вместе. Похмелья мои год за годом становились все тяжелее, дело дошло уже до невнятно бормочущих голосов, пляшущих посреди темной комнаты световых пятен и дрожащих по утрам рук. Кошмарные ощущения, которые продолжались несколько лет. Моей не слишком развитой силы воли хватило на то, чтобы не пить пять дней и пойти в медцентр. Докторша, слушая душещипательную историю моей жизни, качала головой с неподдельным сочувствием. Потом, когда я заплатил, уколола иголочками мочки моих ушей, вдавила большие пальцы в лоб над бровями и что-то невнятно забормотала низким голосом. Современный вариант заклятия, научный загово´р – вот, что это такое. Когда все закончилось, мне сказали, что через год неплохо было бы пройти еще один сеанс, и отпустили с миром.

Минуло несколько лет, я не пью и не иду на повторную процедуру заклятия потому, что теперь меня не тянет к алкоголю. Последствий немного: машинально отвожу взгляд, когда по телевизору кто-то выпивает, окончательно разлюбил застолья и стараюсь не нюхать спиртного. Еще я стал больше курить, и примерно раз в месяц мне снится, как я пью – почему-то всегда водку, – и я просыпаюсь не то чтобы с ужасом, но с некоторой оторопью, с уверенностью, что вот сейчас выпил и теперь все мучения начнутся заново. Однажды я посетил для консультации ту медицинскую контору, где меня закодировали, и доктора особенно напирали на то, что теперь я не могу позволить себе ни капли спиртного. Ощущение на языке может включить память о «формуле спирта» – прежняя страсть охватит с новой силой. Однако ничего такого страшного не происходило. Вот я, допустим, целуюсь, а девица как раз выпила бутылочку какого-то ромового коктейля и слегка пьяна, молекулы совершенно точно остались на ее языке и слизистой рта, я явственно ощущаю сладковатый ромовый привкус… и ничего, спиртное все равно оставляет равнодушным. Когда спустя пару минут после поцелуя мы переходим к тому, для чего поцелуй обычно является прологом, привкус уже забывается.