Мерцающие - Тед Косматка

– Бред. Нет у меня никакой темы.

– Ваше имя попало в список до перехода в «Хансен». Из-за какого-то исследования, которое вы начинали. Или к которому подбирались.

– Вы на них работали и не знаете из-за чего?

– У меня не ко всем материалам был доступ. Другие аналитики отслеживали другие имена. На совещания, к решениям я не допускалась. Знаю только: он считал, что вы на пороге чего-то важного. Открытия, которое может двинуть все вперед. Вот почему вы должны были умереть.

Голова у меня кружилась. Слишком много всего. Слишком безумно.

– Вы мне рассказываете о тайном заговоре по убийству ученых? – съязвил я. – Не могли они просто исчезать – возникли бы вопросы. У нас есть закон, следователи, репортеры.

Викерс снова мотнула головой.

– Вы не представляете их могущества. Деньги и влияние – это далеко не все.

– Я был свидетелем убийства. Видел, как умер Сатвик. Его застрелили у меня на глазах. Я дам показания.

– Стоит вам выйти с этим на публику, и вы не доживете до утра.

Я всматривался в ее лицо, искал правды. Может, она запугивает меня, чтобы был сговорчивее? Или сама в это верит? Я вспомнил Роббинса за стеной охраны. «Не вы один теряли людей». Если Роббинс что-то знал, он не обратился с этим к слугам закона. Вероятно, у него были на то причины.

«Вы бежите, а они вас ловят».

– Вам нужны доказательства, – повторила она и снова полезла в карман пиджака. Достала газету, открытую на середине и сложенную заново. Викерс протянула ее мне. – Сегодняшняя, – пояснила она. – Вот почему я не встретила вас здесь вчера. Знала, что вы потребуете доказательств.

Заметка располагалась на середине страницы. Я прочитал заголовок.

«В автомобильной аварии погиб человек». Я выхватил имя Сатвика. Сердце у меня упало. Ни слова о стрельбе. Ни слова о других погибших. Ни намека на грязную игру. Газета утверждала, что он скончался от ударной травмы.

– Но его застрелили, – сказал я. – Я видел.

– Газета другого мнения.

* * *

Еще через двадцать ярдов мы вышли к крайнему зданию. Большой склад из шлакоблочных плит и стали. Я увидел под его стеной припаркованную машину. Серый седан, такой же как миллионы других серых седанов. Такая машина легко теряется в толпе.

Викерс повернулась к солнцу; профиль был резким и острым, как из камня высечен.

– Идемте. – Она поманила меня к проему в стене. Дверь, если когда-то и была, давным-давно пропала.

Мы прошли по узкому проходу. Глаза не сразу приспособились к темноте, а мы уже оказались в сумрачном коридоре.

Она посматривала на меня на ходу, но в тени не разобрать было выражения лица.

– Абераксия тоже известна под разными именами, – заговорила она. – Эберрин, эберекс, аксиерра. – Она отвернула лицо. – И еще – блуждающая ось, ось колебаний. По результату действия. – Мы вышли к новому дверному проему. – Входите.

От ее слов в памяти проскочила искра.

– Брайтон говорил об оси мира.

– Что сказал? – насторожилась она.

– Что в мире есть вещи, не видимые глазу.

Мы оказались в просторной комнате, и через секунду я увидел.

– Он прав, – сказала Викерс. – И здесь мы видим след одной из таких вещей.

У стены было устроено рабочее место. Завалы бумаг, карт. Даже если когда-то здесь находился склад, теперь он служил другой цели.

Мой глаз уловил быстрое движение. Серая тень мелькнула над самым полом.

Я проследил движение среди теней – с переменой направления, слишком размеренной для живого существа. Скорее механической. И тут я понял. В центре комнаты был подвешен на длинной проволоке тяжелый груз.

– Добро пожаловать к маятнику, – сказала Викерс.