Солнце - Ник Гернар

— Экспедиция?.. — оживился Егор.

Ян с важным видом коротко пересказал ему суть предстоящего мероприятия. И добавил, что уже дал свое согласие Хопкинсу при условии, что Монгол пойдет не один, а с напарником.

— Мне было неспокойно от мысли, что в этом непростом предприятии у Марата за спиной не будет никого, на кого он мог бы положиться. Поэтому поедете оба. Вылет в Вашингтон завтра, в девять тридцать. Машина будет ждать вас в полдевятого. Вопросы есть?

Я усмехнулся.

— Сколько всего интересного ты, оказывается, решил за меня, — медленно проговорил я. — В мое отсутствие.

— Возражаешь? — удивленно приподнял бровь Данилевский.

— Еще как, — заявил я с той невозмутимостью, с какой обычно возражал сам Ян.

— Ну… Ладно. Думаю, все еще можно откатить. Но я настоятельно рекомендую тебе…

— Ты не понял, — с неожиданной для себя самого уверенной, спокойной жесткостью отозвался я. — Во время моей встречи с Хопкинсом я не дал ему окончательного ответа исключительно из уважения к твоему официальному статусу в глазах посторонних людей. Но сейчас у меня сложилось впечатление, что ты ошибочно интерпретировал это мое поведение как сигнал для возобновления нашей прежней субординации, где ты приказывал, а я исполнял.

— И… что с того? — прищурился Ян, в то время как Егор переводил озадаченный взгляд то на меня, то на него. — Ты же вроде как все еще работаешь на меня.

— Нет. Я больше не работаю ни на тебя, ни на кого-либо другого. Я работаю с тобой. Это разные вещи. Вижу, ты закусил удила, у тебя есть какой-то особый план, в который ты, судя по всему, не планируешь нас посвящать. Это твое право. Но все решения, связанные непосредственно со мной, принимать буду я сам. Мне не трудно согласовывать свои действия с тобой и не транслировать этот факт во внешний мир. Но распоряжаться мной, как тебе вздумается, у тебя больше не получится.

Ян сначала раздраженно напрягся, явно намереваясь возразить, но потом вдруг изменился в лице и рассмеялся.

— А раньше разве получалось? Всю дорогу мне планы перепахиваешь! Ладно, я понял, что ты хотел сказать. Понял и принял. А что касается планов… У меня действительно есть одна идея. Но я пока только щупаю почву и рассчитываю вероятности, потому что это… слишком безумно, чтобы озвучивать заранее.

— Но так и мы вроде как не совет директоров, — хмыкнул в бороду Егор. — Так чего надумал, Робеспьер ты наш?

Ян вздохнул. Ему явно было непривычно и даже как-то дискомфортно, но тем не менее он сделал над собой усилие и вывел на виртуальный монитор большую карту Москвы, залитую множеством красных маркеров.

— Видите метки? Это торговые площади или земля, выставленные на продажу. В связи с открытием Новомосковского рифта большинство больших корпораций больше не хотят содержать здесь дорогую землю и многоэтажные здания. Все бросились обустраивать головные офисы в куда более безопасном и комфортном Петербурге, что привело к стремительному и буквально космическому взлету цен на недвижимость и землю во всем Северо-Западном регионе. И все хотят реальные деньги. И эти деньги нужны прямо сейчас, потому что завтра будет вполовину дороже. И пока все стараются вытащить свои активы из города, я начал стремительный перевод свободных средств в местные банки. Которые только что купил на чужие имена, — Ян сделал многозначительную паузу и взглянул на нас — хищным, искрящимся взглядом. — И, если мои пожелания совпадут с возможностями и все сложится, завтра я куплю сорок процентов Москвы. И не лишь бы каких, а те самые стратегически значимые узлы, которые позволят мне постепенно выкупить остальное и взять весь город в одни руки.

— Когда ты говорил про «безумно и дерзко», ты не утрировал, — изумленно выдохнул я.

— Рифт — это не конец Москвы, Марат. Это новое начало. И просто фантастическое вложение, ради которого я готов в конфиденциальном режиме взамен на срочные инвестиции передать компанию отца господину Хопкинсу — встреча по этому вопросу уже запланирована на шестнадцать тридцать.

Егор даже кашлянул — видимо, представил себе, о каких деньгах идет речь.

— А ты это… Не погорячился? Целую корпорацию — за руины!..

— Да, — невозмутимо подтвердил Данилевский. — Я продаю по усредненной цене целую благополучную корпорацию в чужой мне стране, чтобы купить наполовину разрушенный город. Но какой это город, Егор! Ты понимаешь, что несмотря на разрушения абсолютно все подземные коммуникации, в том числе колоссальная сеть метрополитена, остались нетронутыми? У нас есть готовая крепость с безупречным нижним этажом, который выдержит что угодно. А еще это все еще региональный центр со своим собственным сводом законов, фактической армией в виде внутренней службы безопасности и толпой горожан, люто ненавидящих все корпорации, кроме нас? Ну просто потому, что мы даже еще толком не успели прийти на этот рынок. Этот город, верхний и подземный — настоящая крепость, которой через год цены не будет! — проговорил Данилевский, и глаза его горели, как никогда. — Я стану не просто корпоратом, я стану фактически королем небольшого княжества — прямо как «Биосад» в Краснодаре. Только они короли экономические, а мы стесняться не будем. Мы заберем все.

После его слов в кабинете стало тихо. Было только слышно, как шумно дышит Егор.

— Думаешь, получится? — тихо спросил я.

— Получится, если все правильно рассчитать и сделать в течении нескольких часов, повсеместно, на третьих лиц, чтобы никто раньше времени ничего не понял. В противном случае это будет колоссальное фиаско, с которым потом наши язвительные потомки будут веками ассоциировать мое имя, — усмехнулся Данилевский. — Поэтому давайте больше не будем формулировать вслух наши планы. Даже малейшая утечка мгновенно все испортит. И никаких откровений во время сеансов связи, только общая информация. Никаких контактов через третьи лица. Анна или кто-то еще — без разницы. Поговорим обо всем, когда вы вернетесь.

После мы обсудили еще кое-какие мелочи, связанные с экспедицией и перелетом. И на этом наш разговор закончился.

Дальше я отправился разруливать великое переселение сотрудников, а Егор — к технарям, загружать какое-то специальное обновление для инфономика.

Встретились мы с ним уже в обед. Хотя как сказать встретились — я услышал обрывок его разговора с Эммой. Голос у нее был негромкий, какой-то придушенный и злой, как у кошки, которую зажали в угол.

— … А теперь ты от меня решил