Ловкач - Ник Перумов

И тут я их услыхал. Еле слышимый — но не для меня — шорох ключей в хорошо смазанном замке. Я напрягся — да, там, за дверью, столпилось сейчас множество людей. Стражники всех мастей и калибров, небось там и менталистов хватает.

Верёвка дрогнула, по ней прокатилась ледяная волна силы.

Сапожок побледнел.

— Дядя… они со всех сторон.

Я и сам это чувствовал: тяжёлые шаги, сапоги ступали по камням, и даже воздух звенел, выдавая появление охотников. Я резко шагнул к разобранным плитам пола, пыль скрипнула под ногами — но мигом ощутил чужое присутствие и там, в коллекторе. Охрана была везде. Нас зажимали.

— Назад ходу нет, — выдохнул я.

Мы с Саввой сгребли в мешок всё, что отобрали: все самые значимые тома с литерой «Ш», дюжину особо хищно гудевших рукописных тетрадей. На самое дно я спрятал заветную книгу со спиральной надписью, оставленной моею рукой. Переплёт словно прирос к моей руке.

Одним движением я сместил сухарики в замке на дверях хранилища. Ключ, который пытались провернуть, негодующе заскрежетал.

Это их ненадолго задержит.

В створки ударили чем-то тяжёлым, посыпались крошки ржавчины. Сапожок всхлипнул. Я поймал его за плечо, заставил взглянуть в глаза.

— Держись за меня. Что бы ни увидел — не отпускай.

Он кивнул, едва сдерживая слёзы.

Здесь слишком много того, что вызовет мгновенную инсинерацию, пусти я тут в ход силу Астрала.

И тогда я сделал то, что виделось мне единственным выходом. Собрал всё — дыхание, остатки силы, саму боль в висках, зов книги — и шагнул, крепко прижимая к себе мальчишку.

Мир перевернулся. Каменные своды растаяли, как дым. В ушах звенело, я ощущал, как собранная в древлехранилище мощь, пытаясь спасти самое себя, разом оттолкнула нас, отправляя в совершенно иное пространство.

В то, что принято именовать «тонким миром».

И уже там, в шевельнувшемся навстречу жемчужном сиянии, я понял: добыча теперь окончательно выбрала меня.

…и мы шагнули — или рухнули — в Астрал.

Сначала — тишина. Та самая, от которой кровь в висках начинает биться оглушающе громко и резко. Перед глазами — переливы, линии, формы, что никак не могли удержаться: они двигались, гнулись, изменялись, точно споря друг с другом.

Сначала — тишина. Та самая, от которой кровь в висках начинает биться оглушающе громко и резко. Перед глазами — переливы, линии, формы, что никак не могли удержаться: они сдвигались, гнулись, переменялись, точно спорили друг с другом.

Я даже ощутил облегчение: здесь всё было так же, как прежде. Спокойный ток воздуха, мягкая дрожь силы, зыбкие дорожки, уходящие вглубь.

Верхний Астрал, внешний слой. Почти не опасный.

Здесь плыли существа Верхнего Астрала — те, кого всегда считали безобидными, светлыми.

Первым я заметил хоровод шаров-светляков. Похожи они на прозрачных медуз, только вместо щупалец — длинные лучи, цепочки хрустальных огоньков. Они кружились, сливались и снова расходились, оставляя за собой тонкие тающие следы, точно иней на стекле. Савва открыл рот от чистого и удивительно детского для уличного пацана изумления.

— Дядь Ловкач, гляди! Это ж прямо звёзды играют!

Я кивнул. Савва уже всё забыл. Для мальца это праздник. Как мы отсюда выберемся — неважно.

Мы были в верхнем слое. Там, где существа не трогают пришельцев, а только наблюдают.

Дальше — стая «птиц». Нет, не птиц, а их теней: контуры крыльев, сотканные из света и пустоты, сверкающие, точно капельки росы. Они летели над нами, и их крики были похожи на перезвон колокольчиков. Савва даже помахал им рукой. Птицы отозвались — снизились, на миг окружили нас сияющей стаей и снова унеслись ввысь.

А ещё — я увидел старого знакомого, «стража-жука». Огромный, величиной с лошадь, но совершенно невесомый, он медленно полз по одному ему видимой черте, мерцая сегментами панциря. В былые времена такие существа охраняли глубинные переходы и были грозны даже и на вид, но этот был спокоен, словно дремал на ходу.

Савва потянул меня за рукав:

— Ну вот скажи, разве это не чудо? Разве тут страшно?

Я взглянул на него — глаза сияют, дыхание перехватывает от восторга. Сказка, исполнение детской мечты.

— Чудо, — согласился я. — Только, Сапожок, не забывай: даже чудо может лопнуть, как пузырь, если под ним пустота. Если нету опоры.

И точно — светящиеся медузы на миг дрогнули, один из лучей их оборвался, а из глубины донёсся лёгкий треск — не громкий, но явный.

Не гром, не раскат — а именно треск, как если бы в бездонной темноте лопалась невидимая кора. Миг — и передо мной уже зиял разлом. Заполненный серой туманной субстанцией, где тонуло всё. И тянуло оттуда тянуло хищным холодом, как из пустоты между звёздами.

Глава 19

Разломы и чудища

Это было словно удар бича. Вот только что мы стояли на зыбкой незримой «земле» Верхнего Астрала, и всё вокруг ещё дышало красотой. Световые медузы продолжали свой тихий хоровод, стаи прозрачных птиц звенели крыльями, жук-страж мерно полз по своей линии, будто никуда не спешил. Только что Савва, забыв обо всём, вертел головой, улыбался, шепча себе под нос: «Чудо чудное, вот оно, диво дивное!»

Я и сам на миг позволил себе вдохнуть ровный ток этого мира. На очень краткий миг наслаждения покоем.

А потом — скрежет, треск в глубинах, и завесы Верхнего Астрала разошлись, явив нам разлом.

— Дядя Ловкач… — Савва остановился, прижавшись ко мне.

Разлом разверзся перед нами. Не чёрный и не белый — мелькали проблески всех цветов сразу, каждый словно пытался задавить все остальные. Линии в нём сплетались, сходились, расходились и рушились, разрушались, тонули в многоцветном мерцании, и от этого зрелища кружилась голова. Понятно стало сразу, что сюда нас привела именно книга со спиральной надписью. Знаки в ней не только символы, это координаты. Мы шагнули в Астрал — и мощь, запасённая на этих страницах, отправила нас, куда указано.

Из глубины