Контрфевраль - Игорь Черепнев

Город плавает в каком-то дурманном полусне. Кто-то только начинает просыпаться, кто-то наоборот – засыпать, когда мы выезжаем. Во всяком случае, людей на улицах почти нет, и никому наша маленькая колонна неинтересна. Может быть, в нашем случае потому, что маленькая – ещё не значит беззащитная. Первыми едем мы с Буртасовым на бронереношке, которую испытывали в Ораниенбауме. Простреленное котельное железо заменено на хромо-никелевую броню, штатный щиток от «максима» уступил место наклонному, закрывающему обоих номеров расчёта. В качестве «пассажиров» – семь диверсов в десантном отсеке, двое из которых дежурят у пулемета. За нами, отстав метров на десять, катит привезённый из Института любимый «бенц» Келлера. С шофёром, генералом и тройкой моих бойцов в качестве бодигардов. И замыкает «караван» полувзвод конвойных казаков-уральцев.

Редкие прохожие на всякий случай стараются исчезнуть в подъездах и подворотнях, люди уже напуганы происходящим и прекрасно понимают, что с утра и баба с пустыми вёдрами, и броневик с солдатами – это к неприятностям. Хотя есть вон и в приметы не верящие…

Заворачиваем за угол и практически лоб в лоб сталкиваемся с группой революционных студентов. Обосновались они здесь, видать, ещё с вечера, и довольно основательно. Метров за пятьдесят от перекрёстка половина дороги перегорожена телегой с какими-то брёвнами, рядом, препятствуя проезду, лежит одно из них. Илья начинает притормаживать, от кучки отделяется один из них и, привычным жестом поправив на плече винтовку, двигается нам навстречу… Привычным, блин, жестом!.. Студенты какие-то странные… У каждого винтарь, плюс револьвер в кобуре на поясе. Только что стояли кучкой, но быстро рассредоточились… Трое стволы наизготовку взяли, двое в подъезд ломанулись. То ли за подмогой, то ли сверху пострелять…

Буртасов крутит руль сначала влево, затем вправо, останавливаясь по диагонали проезжей части и закрывая корпусом машину с генералом. «Призраки», всё поняв без слов, замирают у амбразурок в бортах. Казаки, почуяв неладное, подтягиваются ближе и окружают «бенц» ощетинившимся стволами кольцом…

Всё! Узнал гадёныша! Один из тех, с кем «беседовал» тогда на демонстрации!.. Сзади слышно негромкое от кого-то из диверсов:

– Окна… Второй этаж справа… Держу…

«Студент» настороженно оглядывает тихонько урчащий движком броневик, казаков на заднем плане, затем быстрым движением скидывает и берёт наизготовку свою трёхлинейку. Грамотный, сука!.. Не бывает таких студентов! Крепких, подтянутых, опытных с оружием!..

– Кто такие?! Куда и по чьему приказанию следуете?! Откройте дверь и выйдите из авто!.. – Для большего эффекта «студент» стучит прикладом по броне… Звон стекла где-то справа сверху, короткая очередь «стеньки», изо всех сил пинаю дверь, которая отправляет на брусчатку не успевшего убраться с её траектории проверяльщика… Гулкие выстрелы винтовок перемешиваются с басовитой строчкой «максима»… Прыжок на мостовую, «бета» делает лишнюю дырку во лбу начинающего приходить в себя ряженого… Два шага в сторону, на колено, ствол следует за взглядом…

Три трупа возле телеги, один повис на подоконнике раскрытого окна, трое казаков уже спешились и влетели в подъезд… Возвращаюсь к своему «студенту», выворачиваю карманы, расстёгиваю шинель… Негусто… Деревянный портсигар с пятью папиросами, коробок спичек, носовой платок, около рубля мелочью… Ни документов, ни записок, ни каких-нибудь мандатов… И откуда взялся этот ниндзя, то бишь – «скрывающий личность»?..

Шум возле подъезда заставляет отвлечься. Двое уральцев, грамотно заломав, выводят на свет белый ещё одного, наверное, единственного оставшегося в живых детинушку в студенческой шинели. Третий идёт следом, неся в руках… Нет, ну это – форменный дурдом и разрыв шаблона! Все – люди как люди, с винтовками, а этот – с ковбойским винчестером! Да ещё и под револьверный патрон! Буффало Билл, блин, с Натаниэлем Бампо в одном флаконе, в смысле – в одной шинели!.. Надо подойти познакомиться, а вдруг действительно Чингачгука знает?..

Пленному уже связали руки за спиной тонким сыромятным ремешком, видел я у уральцев запасы столь ценного имущества. Вот такие они, яицкие ковбои!..

– Кто таков? Что здесь делал? – пытаюсь начать конструктивный диалог, но неудачно.

– Да пошёл ты!..

Ну, не хочешь по-хорошему, будет – как всегда! «Лодочка» справа по скуле, прямой – в солнечное сплетение… Грубиян падает на колени, стараясь вдохнуть воздуха. С пятой или шестой попытки ему это удаётся, а на выдохе:

– Shit!..^[12]

Хоп! Стоп, игра!.. Я только теперь понимаю, что где-то краем сознание царапнула то ли интонация, то ли произношение, когда он меня послал!..

– Fucking bastard! – По глазам вижу, понимает, сволочь. – See you later!^[13]

Казаки не пожалели ещё одного ремешка, чтобы связать ноги, а мои орлы притянули трофейным брючным ремнём ручки к ножкам. Так что дальше у нас в кузове «человек-лягушка» поедет…