Жажда - Макс Вальтер

Мир скатился в пропасть слишком быстро, словно в один момент злые выпили из него всю кровь, без остатка.

Мои шаги гулко раздавались в мёртвой тишине, и от ощущения заброшенности собственного дома мурашки бежали вдоль позвоночника. Я ведь даже посуду не удосужился помыть, так и лежит в раковине, покрытая паутиной грибной колонии.

Верхний шкафчик противно скрипнул, когда я полез за старыми запасами лапши быстрого приготовления. Под окном, в леднике, пара банок солёных огурцов — их тоже в рюкзак. Несмотря на то, что стоят они там довольно долго, рассол прозрачный и крышки не вздулись. В холодильник заглядывать не стал, там и в лучшее время всегда пусто было, максимум пара яиц и упаковка с сосисками. В любом случае, ничего съедобного внутри не осталось, а запахи он запирает шикарно, превращаясь в эдакую бомбу-вонючку.

В прихожей, в выдвижном ящике тумбы, приличный складной нож — его тоже в карман. Убить таким, разумеется, сложно, но функционал у него неплохой, даже ножницы небольшие имеются, плюс ложка. Ну а больше я добра и не нажил, хотя…

Ящик снова показал мне своё нутро, из которого я подхватил длинный, зубчатый ключ от гаража. Ещё раз обернулся и осмотрел своё жильё, прежде чем его покинуть, а на выходе запер за собой дверь. Чудно́, конечно, особенно если понимать, что, скорее всего, больше никогда сюда не вернусь.

С не менее странными чувствами я распахнул гаражную дверь. Зачем-то пощёлкал выключателем, хотя прекрасно осознавал, что электричества нет и взяться ему неоткуда. Просто привычка — слишком часто в своё время снег обрывал провода, да и охотники за медью не спали, вот и выработалось до состояния рефлекса. Здесь тоже всё на своих местах. Даже мой верный друг, старый мотоцикл, который я храню ещё с тех самых лет, когда в голове лишь ветер и жажда приключений, правда, в основном на собственный зад. Сколько уже лет я собираюсь его отремонтировать, но всегда нахожу повод этого не делать. И ведь каждый раз ездил на работу в маршрутке, плевался, особенно в жару, но упорно игнорировал собственный транспорт.

Продать его тоже рука не поднималась, ну что за него дадут — тысяч десять, максимум пятнадцать. Хотя даже для этого он должен находиться в исправном состоянии. Так и стоит накрытый брезентом, наверняка весь ржавчиной покрылся.

— Ничего, сейчас мы тебя починим, — улыбнулся я и бросил рюкзак на старый, продавленный диван.

Один плюс от всего этого дерьма, что творится вокруг — не нужно никуда спешить. Смущала лишь погода. Ноябрь выдался на удивление дождливым, а температура всё никак не желала опускаться ниже нуля. Промозглая влажность проникала всюду, даже печь-буржуйка не спасала. К тому же ночью её топить невозможно, ввиду опасности обнаружения. А днём ворота приходилось держать открытыми, так как иначе не получится восстановить мотоцикл. Вот и приходилось за пару часов до заката раскочегаривать её чуть ли не до красна, а под утро стучать зубами, кутаясь в старое, ватное одеяло. Угли я, как правило, вычищал в оцинкованное ведро и заливал водой, чтоб печь не чадила угарным газом на весь гаражный кооператив.

Сам не знаю, зачем взялся за ремонт мотоцикла под зиму, об этом я пока не думал. Возможно, прокачусь и снова запру здесь до лучших времён или ещё что-нибудь придумаю. Я просто хотел его починить, вот и всё, словно вновь впал в состояние юности, когда вот точно так же, каждый раз ковырялся с ним по окончанию мотосезона. Тогда каждая железка была знакома, а сейчас, некоторые вещи приходилось вспоминать по ходу. Но руки многое помнили и бо́льшую часть делали правильно, на автомате.

Спустя три дня настал момент истины. Я залил новое масло в коробку, даже свечи из магазина упёр. Хотя сейчас это уже не считается, ведь если у вещи нет хозяина, это нельзя назвать кражей. Бензин так же достался не вполне законным путём, если, конечно, считать по меркам старых правил.

Я выкатил мотоцикл из гаража, вставил ключ в замок зажигания, повернул и замер. Снова накатило странное чувство, некая ностальгия. Отгонять её не хотелось, напротив, я наслаждался моментом. Затем всё же поставил ногу на кикстартер и с силой надавил. Двигатель провернулся, но заводиться не пожелал, оно и неудивительно, техника довольно долго простояла без работы, да и зажигание не отрегулировано.

Ещё несколько попыток выдали нулевой результат, пришлось лезть разбираться. Первым делом по очевидным местам: открыт ли кран подачи топлива, есть ли искра. Затем ещё пару раз вдарил по ножке и решил попытать удачу другим методом. Уж если с толкача не заведётся, тогда придётся снова браться за ключи и отвёртки.

Прямо за гаражом небольшой пригорок, уклон несильный, зато продолжительный, инерция поможет. Упёрся в ручки и придал технике ускорение. Как только скорость оказалась достаточной, выжал сцепление, включил вторую передачу и слегка добавил газу. Отпустив сцепление, сразу почувствовал сопротивление двигателя. Тот несколько раз провернулся вхолостую, после чего схватился, и я едва не утратил контроль над мотоциклом, когда тот резко ускорился. Вовремя отреагировал, поставил стопу на подножку, оседлал транспорт и с каким-то щенячьим восторгом довернул ручку газа. Но мотор, вместо того, чтобы увеличить обороты, захлебнулся и едва не заглох. Значит всё-таки зажигание, хотя, может, и карбюратор, ладно, разберусь.

Ещё пара часов, и мотоцикл уже подхватывал с половины оборота. Я радовался как ребёнок. Впервые за долгое время меня не посещали мысли о Марине, и перестало глодать невыносимое уже чувство вины. Видимо, не просто так я взялся за ключи, работа отвлекла, помогла снова встать в строй, даже голова заработала более ясно.

Оставаться здесь на ещё одну ночь — опасно. Нашумел я изрядно, так что лучше подыскать себе другое место, вопрос: где? Может быть, стоит сразу махнуть в Елатьму, всё же я в первую очередь именно за этим сюда пришёл.

* * *

В ту ночь мы долго отходили в лес, пока не выбрались к землянке. Егеря имели несколько таких на территории заповедника, здесь хранились различные запасы, по всей видимости, на чёрный день. А может быть, просто ради того, чтобы каждый раз не мотаться на центральную базу. Домики часто обносили, а эту пойди ещё рассмотри за высокой порослью, к тому же в низине оврага. По крайней мере, такое объяснение дал Штык, а как уж и зачем оно на самом деле —