Памир. Том 2 - Иван Шаман

А тут мне лишь оставалось закончить начатое. Один из шипов, торчащих у него в животе, стал расширяться. Дервиш взвыл, задёргался, пытаясь проплавить шип насквозь, но в этот момент я пустил по трубе воду. Живот Рустама мгновенно надулся, через раны вырывались струйки вместе с кровью.

Но я не садист, я не собирался мучать его до последнего, как и не собирался оставлять в живых. Подойдя, я выдержал несколько отчаянных атак. Огненный шар, пущенный прямо в лицо, почти не нанёс вреда каменной коже. А затем я просто и без затей ударил его кулаком. Костяшки вошли в район переносицы и вышли из затылка.

— Не будем рисковать, — пробормотал я, помня, как в первую нашу встречу Рустам в последний миг активировал огненную форму и избежал смерти.

Шипы медленно стащили тело дервиша в яму, заполненную водой, а затем я свёл ладони и его раздавило, перемешав в однородную кашицу. Без всякого удовольствия, но с чувством глубокого внутреннего удовлетворения я погрузил могилу урода на глубину метров двадцати, и смешал его с каменной породой. Теперь, даже если его будут искать и всё тут перероют, найдут лишь рыжие камни.

Постоял несколько минут. Не для того, чтобы отдышаться, я вообще не дышал во время схватки. И уж точно не затем, чтобы почтить память врага. Просто нужно было собраться с мыслями и подготовиться. А после медленно пошёл в сторону стоящих на границе ритуальной площадки машин.

— Что ты сделал? — мрачно спросил эмир, когда я приблизился.

— То же, что уверен, он сделал бы для меня, обеспечил достойное, надёжное погребение, — ответил я, создавая из камня кресло и рухнув на него. Ещё ничего не кончилось, так что развеивать боевую форму было глупо.

— Ты должен был победить его, а не убивать, — чуть резче, чем стоило для сохранения дружеского образа, сказал принц. — Он один из сыновей Сулеймана. Герой множества войн и весомая сила. А теперь…

— Вы сами определили свою судьбу, — бросил эмир, поднявшись с кресла и, не прощаясь и не оборачиваясь, быстрым шагом направился к своему бронепоезду.

— Не советую пытаться стрелять. Это закончится для вас самоубийством, — бросил я ему в спину, и правитель Северных Гор даже замер на мгновение, но затем зашагал дальше и вскоре скрылся в головном вагоне.

— Я вам водички принёс, — создав ключик на поверхности, сказал я Моисею, когда тот тщательно собирал каждую каплю, даже недопитый чай, чтобы сформировать купол.

— Вовремя, — буркнул магистр, и я почувствовал, как вся вода в трубе, которую я вёл от места дуэли, вся скопившаяся в резервуаре, и всё, что было в подземной реке, разом подчиняются неистовой воле главы Китежа.

Бронепоезд дёрнулся, его стволы демонстративно смотрели вверх, а пушки не поворачивались, пока махина не сделала разворот. Но, когда начало казаться, что всё обойдётся, один из броневиков сопровождения резко нацелился на нас и жахнул. Не будь мы готовы, погибли бы все и разом.

Снаряд ударил в прозрачную преграду, которую я незаметно для врагов и друзей поднимал всё это время. Толстый хрусталь разлетелся вдребезги, но этого хватило, чтобы отклонить основной заряд и замедлить его до такой степени, что вода просто вымела струю пламени в сторону.

В тот же миг ударили пушки на авто ликвидаторов. Алхимические снаряды действовали почти как пороховые, того же калибра. Прошили насквозь обшивку врага, котёл, кого-то из членов экипажа и разлетелся на мелкие осколки. Два других броневика тоже открыли огонь, но исход уже был решён.

Магистр накопил довольно массы, и под его управлением вода обрела контуры гигантских щупалец. Схватив раздробленные куски моей защиты, они раскрутили обломки хрусталя и закинули их один за другим прямо в технику. Перестрелка продлилась не больше трёх минут. Я успел накрыться вторым контуром брони и обеспечить нашу технику двухметровым рвом.

Возможно, я слишком много на себя беру, но, на мой взгляд, именно это оказалось решающим в противостоянии. Вражеские снаряды вязли в нашей защите, а вот артиллеристы принца не подвели. Два броневика подбили, один лишили гусениц и заставили замереть.

Увы, большая часть свиты вместе с эмиром успела сбежать. Но это не имело никакого значения. Здесь и сейчас мы победили. А будет ли рассказывать эмир историю моей победы, или мы бы его убили и прикопали, заставив мстить уже за его смерть — без разницы. Так или иначе, дуэль закончилась. Османы потеряли не только предводителя, но и существенную боевую силу. Жаль, неприятности на этом и не подумали заканчиваться.

Глава 18

— О чём думаете, ваше высочество? — спросил магистр, когда мы возвращались обратно.

Во время скоротечной схватки особо поговорить не удалось, а после мы быстро погрузились и отправились за безопасные стены города. Половину дороги они молчали, принц — уставившись в бойницу, Моисей — глядя куда-то внутрь себя.

— Это будет иметь самые негативные последствия, для всех нас, — мрачно ответил тот. — Настолько, что я подумываю, не измена ли это.

— Скорее, просто недостаточно чётко поставленная задача. Но мы не могли знать. Хоть и должны были. — едва заметно поморщился магистр. — Зато теперь понятно поведение нашей ласточки — Ясвины.

— А она тут вообще каким местом? — искренне удивился я.

— В мире не так много единых с воздухом. А теперь стало на двух меньше. Она не особенно распространялась о том, что делала до своего прихода в Китеж, но за такой срок сложно было не узнать. Где по её поведению, где по доходящим слухам… — ответил Моисей, будто это всё объясняло. Пришлось его поторопить жестом. — Гарем султана — не то место, в котором мечтает оказаться норвежская княжна. А когда она сбежала, от княжества остались только руины. Её организм навсегда изменился, не в силах больше иметь детей… а он, получается, был.

— Хотите сказать, что Рустам и Ясвина — мать и сын?

— Единственный, за много сотен лет. Воплощение надежд и мечтаний. По крайней мере, шпионы османов так могли донести до неё эту идею. Общее правление, объединение семьи, великое благо для всех… Они всегда знают, на что давить, чтобы осуществить свои меркантильные планы.

— Вам нужно уехать из страны. Кем бы вы ни были, — неожиданно повернувшись ко мне, сказал царевич. — И это не обсуждается.

— Боюсь, тут я согласен, — кивнул магистр.

— Объясниться