Дар Юпитера - Тимоти Зан

Если да, то Фарадей готов был поспорить на свою пенсию, что значимость этого события полностью ускользнула от понимания Лайдоф. Может, она знала наизусть все факты и числа, фигурирующие в проекте «Подкидыш», но скрывающаяся под поверхностью более тонкая материя была ей неведома.

— Что по этому поводу сказала Лайдоф? — спросил он. — Была под впечатлением?

— Ровно настолько, насколько это возможно с людьми ее типа, — угрюмо ответил Бич. — Просто изрекла: «Интересно». И заставила пообещать, что мы не расскажем никому.

— Включая меня?

— В особенности вас, — ответил Спренкл. — Сказала, что раз вы ушли до конца дежурства, значит, вас все это не слишком интересует, и вы не заслуживаете того, чтобы знать, что произошло в ваше отсутствие.

— Хм-м-м… — Фарадей потер подбородок.

Оскорбительно, но на многое открывает глаза. Значит, интерес к проблеме выживания Рейми не был для Лайдоф высшим приоритетом. По сравнению с увлекательным зрелищем по крайней мере.

Но в то же время она не хотела, чтобы Фарадей узнал об этом. Означало ли это, что Рейми были готовы пустить в расход, но Фарадей все еще пользовался некоторым влиянием на то, что тут происходит?

Или она просто опасалась, что он поднимет шум и это дойдет до ушей Совета Пятисот? Отправлять морских пехотинцев еще и на «Юпитер-Главный» — это, в конце концов, был бы уже перебор.

— И что она собирается делать дальше? — спросила Макколлам.

Фарадей покачал головой.

— Не знаю, — чистосердечно признался он. — Меня и самого очень занимает этот вопрос. К несчастью, ответ на него, по-видимому, известен только ей самой.

— Имеет ли это какое-то отношение к тому, что ее группа из семи инженеров делает на платформе Семь? — спросил Миллиган.

Фарадей удивленно посмотрел на него.

— Что за группа?

— Они под покровом тайны собирают там очень мощный зонд, — сказал Миллиган. — Ходит слух, что они просто вышвырнули оттуда весь персонал станции и захватили платформу.

— Вы шутите, — сказал Фарадей. Он не слышал даже намека на что-либо подобное. — Где вы это слышали?

— Где, как вы думаете? — ответил Миллиган, самодовольно, но в то же время слегка обиженно глядя на Макколлам. — Этот покер — не просто перераспределение капиталов, знаете ли. Кто-то должен держать ухо востро насчет того, что творится вокруг.

— Считайте, что мы принимаем ваш упрек, — сухо ответил Фарадей. — Что еще вы слышали?

Миллиган состроил гримасу.

— Учтите, это строго секретно. Квалифицированные парни из обслуги очень не хотят вылететь со станции, только поэтому мне и стало кое-что известно.

— Такое случается на всех космических станциях, — проворчал Бич. — Появившись в Зоне Контакта, мы тоже, наверно, заняли чье-то место.

— Да, именно так люди Лайдоф завладели платформой, — сказал Миллиган. — А один очень своевольный и упрямый парень сумел всунуть в это дело нос.

— Она, что ли, наняла этих людей? — спросил Спренкл.

— Почему бы и нет? — Фарадей нахмурился. Новый, очень мощный зонд. Что Лайдоф будет делать с новым, очень мощным зондом?

— Может, она и впрямь собирается обыскивать всю планету? — спросил Бич. — Я вообще-то в шутку это сказал.

— Никогда не шути насчет политиков, — посоветовал ему Миллиган. — Чем эксцентричнее шутка, тем вероятнее, что так оно и будет.

— Все равно у меня в голове не укладывается, что они способны додуматься до такого, — сказал Фарадей. — Полигон для отработки технологии наружного сканирования… С другой стороны, может, кто-то сделал научное открытие, о котором они помалкивают.

— Наверно, наш первый шаг состоит в том, чтобы разузнать побольше об этом зонде, — задумчиво произнесла Макколлам. — Кто-нибудь, кроме Тома, имеет связь с этой группой?

— Эй, я вовсе не имею никаких связей с ними, — возразил Миллиган. — Просто знаком с некоторыми из инженеров, а они знают не больше нашего.

— Тогда надо познакомиться с людьми Лайдоф, — сказал Фарадей. — Попытаться установить контакт, подружиться с ними… в этом роде. Они наверняка чувствуют себя как бы в некоторой изоляции, в стороне от всех остальных. Кому-нибудь известен их график?

— Один из них сказал, что Лайдоф зарезервировала платформу на следующие два месяца, — сообщил Миллиган. — Учитывая, что там работают восемь человек, этого времени как раз хватит на монтаж и опробование глубоко атмосферного зонда.

— Значит, у нас есть два месяца, — сказал Фарадей. — Прекрасно. Давайте проверим, насколько мы можем быть обаятельны. Начнем с того, чтобы выманить кого-нибудь из них за пределы платформы Семь. В некотором роде светский визит. Светский визит любого рода. — Он перевел взгляд на Миллигана. — Включая игру в покер.

— Мне это нравится, — вкрадчиво заметил Миллиган. — С другой стороны, языки развязываются у тех, кто выигрывает. Не желаете субсидировать меня, хотя бы отчасти?

— В разумных пределах, — ответил Фарадей. — Вообще-то я готов пойти даже дальше. Обещаю заплатить наличными первому, кто уговорит одного из них выйти наружу.

Спренкл вскинул руку.

— Полковник, а как насчет команд «Бета» и «Гамма»? Их вы тоже собираетесь подключить к этому делу?

Фарадей заколебался.

— Прямо сейчас — нет, — ответил он. — Не могу похвастаться, что я знаю их так же хорошо, как вас четверых. И мне совершенно точно известно, что среди них есть такие, кто готов слепо повиноваться властям. Им может прийтись не по душе наше… начинание.

— Я знаю, кого вы имеете в виду. — Бич состроил гримасу. — Вы правы, лучше не выносить это за пределы нашей команды.

— По крайней мере сейчас, — сказал Фарадей. — Хорошо. Кому-нибудь есть что-то добавить к сказанному? — Никто не проронил ни слова. — Тогда все. Спасибо, что пришли.

Шурша одеждой и бормоча слова прощания, они поднялись и покинули комнату. Все, за исключением Спренкла.

— У вас есть вопрос? — спросил Фарадей, когда за остальными закрылась дверь.

— Скорее комментарий, — ответил Спренкл. Он сидел на краю постели Фарадея в расслабленной, почти ленивой позе. Старый психиатрический трюк, без сомнения. — Просто хотел удостовериться, осознаете ли вы, какая опасность вам угрожает во всей этой истории.

— У меня к вам встречный вопрос, — сказал Фарадей. — Как по-вашему, насколько на всех них можно положиться?

— В смысле?

— В смысле, если нажим станет слишком силен, останутся ли они со мной? — без обиняков спросил Фарадей. — Или будут думать только о себе?

— Я бы сказал, что это отчасти зависит от вас, — ответил Спренкл. — Но, думаю, сегодня ночью вы сделали правильный первый шаг.