Гросс - Иван Валерьевич Оченков

– А вот это дело! А жених-то хоть кто?

– Да вон, – неопределенно повела плечом девушка. – Может, помнишь, я еще перед самым началом войны просила вас пару ребят до Сеула подбросить…

– Понятно. А чего домой не едешь?

– Мы думали: завтра все вместе…

– Ополоумела?! Где такое видано, чтобы на сговор жених вместе с невестой заявились?

– И что же делать?

– Поехали домой, и вся недолга! Чего застыла?

– Боюсь…

– Матушку или батюшку?

– Обоих!

Сватовство и сговор – дело серьезное, это взявшийся помогать влюбленным Колычев понимал. Беда была лишь в том, что опыта мероприятий такого рода в его жизни еще не имелось и что действительно нужно делать, он толком не знал. Выросший в приюте Ким также имел обо всем этом самое приблизительное понятие, а уж о цесаревиче и говорить нечего. В их семье для этого был церемониймейстер.

Потенциальная невеста тоже пропала и помочь уже ничем не могла. Слава богу, хоть записку написала, что отправляется домой и попытается подготовить родственников к прибытию сватов. В конце сообразила сделать приписку и указала адрес, а то бы еще целое приключение нарисовалось по розыску дома Калашниковых в отдельно взятом Хабаровске…

И тут на помощь им неожиданно пришел Вахрамеев. Доложившись следующим утром, что на вверенном его охране корабле все в порядке, он узнал о предстоящих затруднениях.

– Ничего хитрого в этом деле нет! – авторитетно заявил бывший абордажник. – У нее родители кто?

– Насколько я помню, отец из купцов, мама учительница, – не слишком уверенно ответил жених.

– Стало быть, не графья. Так что оденьтесь поприличнее, про ордена не забудьте. Язык у господина сенатора, слава богу, подвешен, а больше ничего и не надобно. Лошадей, правда, времени нет искать, так что поедем на такси. Ну чего расселись?

Единственными таксомоторами, нашедшимися в Хабаровске, оказались открытые «форды», но, по мнению дядьки Игната, это было даже кстати. На широком диване в первой машине устроились они с Мартом, а рядом с водителем посадили Ларкина с гармошкой. На второй – соответственно будущий жених и его дружка – цесаревич. Так что к дому Калашниковых они добрались с шиком.

Располагался он на северной окраине города в районе Осиповского затона. Первый этаж с небольшим лабазом сложен из кирпича, второй, используемый под жилье, из толстых бревен. По крытой железом крыше можно было понять, что дела у Татьяниного отца идут неплохо.

Услышав заливистые переливы в исполнении гармониста, к дому купца сначала сбежалась вся окрестная ребятня, затем подтянулись и более взрослые жители.

– Хозяина кликни! – велел немного растерявшемуся приказчику Вахрамеев.

Все семейство Калашниковых в этот момент чинно пило чай. Во главе стола степенно, как это и положено главе семейства, восседал купец третьей гильдии Дмитрий Кузьмич Калашников. По правую руку устроился старший сын и преемник в коммерческих делах Василий, по левую приехавший на побывку Михаил, а напротив – супруга и сменившая летную форму на домашнее платье Татьяна.

– Что за шум? – недовольно пробасил услышавший переливы гармошки отец.

– Никак Таньшу сватать приехали, – скривился в ехидной усмешке старший братец, после чего добавил неодобрительно: – Срамота-то какая!

– А ты губы не криви, – вступился за сестру Михаил. – Сеструха-то наша как-никак в офицеры выбилась и кавалером стала!

– Знаем мы, как бабы в ВВФ карьеру строят…

– Васька, ты язык-то придержи! – мгновенно закипая, потребовал средний брат, уперев тяжелый взгляд в глаза старшего.

– Цыц! – властно прикрикнул на сыновей отец. – Еще подеритесь мне тут…

– Правильно, – поддакнула мать. – Раз люди приехали, стало быть, хотят все по-людски сделать. Негоже их ждать заставлять…

Калашников-старший сначала пристально посмотрел на жену, заставив ее осечься, потом, поразмыслив, видимо признал ее правоту и отставил в сторону стакан в подстаканнике.

– Ладно. Пойдем, посмотрим, кто там на нашу дурочку обзарился. Может, и не совсем пустые люди.

– Батюшка! – вспыхнула Таня.

– Сиди уж, – отмахнулся глава семьи. – Потом позову…

– Здравия желаем, Дмитрий Кузьмич, – козырнул вышедшему купцу дядька Игнат.

– И тебе не хворать, служивый, – усмехнулся Калашников, успев отметить ряд крестов на груди нижних чинов и роскошные мундиры офицеров. – По какой надобности пожаловали?

– По самой что ни на есть торговой. У вас товар, у нас купец…

– Что ж ты, Кузьмич, гостей на пороге держишь? Народ смотрит. Хорошо ли? – вмешалась стройная, несмотря на годы, и очень похожая на свою дочь женщина в старомодной парочке и светлом платке.

«Мать Татьяны», – сразу понял Март.

– Ладно. Проходите, гости дорогие, в дом. Чего уж теперь. Издалека ведь прибыли?

– Из самого Петербурга.

Зайдя в избу, сваты и жених дружно стянули с голов фуражки и с поклоном перекрестились на красный угол. Вышло это у них слаженно, размашисто и красиво. Разве что Март, не привычный к таким действиям, замешкался, что не укрылось от бдительного ока хозяина.

Тем временем под окнами высокого купеческого дома собралась местная молодежь, до крайности заинтересовавшаяся происходящими в нем событиями. Однако расслышать, не говоря уж о том, чтобы разглядеть, что творится на втором этаже, было несколько затруднительно. Впрочем, любопытных это не остановило. Одни полезли на окружавшие лабаз деревья, другие и вовсе не постеснялись притащить лестницы.

С удобством устроившись на своих наблюдательных пунктах, они теперь как можно подробнее описывали происходящее остальным.

– Слышь, Иваныч, Таньку сватать пришли. Сели за стол. Чаем не угощают. Танька бледная стоит, глаза в пол уперла. Отца боится… А Кузьмич в отказную идет, руками машет, горячится. Недоволен. Еще бы, кореец в женихах у него будет, вот смеху… Это у первого в поселке ихнего супротивника…

И вот пока подростки весело, со смешками, это все обсуждали, старики, вслед за внучатами выбравшиеся на весеннее солнышко, благочинно расселись по лавкам и завалинкам, уперев батожки в сырую весеннюю землю. И вроде не при делах, спокойно, с достоинством переговариваясь между собой и смоля табак, деды слушали уличные сплетни и без спешки высказывали свои умудренные годами мнения.

– Кузьмич – мужик правильный. По закону сразу соглашаться нельзя. Надо для виду поупираться. Отказать раз-другой. Нонеча времена уже не те. Все спешат, нет прежнего вежества и порядка. Мы раньше-то как? Без малого неделю сватались, а после еще неделю на свадьбе гуляли. Большое дело было – женитьба! А теперь что? Тьфу.

– А Татьяна как была пигалицей, так и осталась.

– Зато ишь какая. На машинах разъезжат. С большими господами ручкается… Слыхал я, медаль ей дали. И лично царь в ахфицеры произвел.

– Да чтоб лично император? Не может такого быть!

– Вот те крест! С унучком газету читали. У меня глаза совсем испортились, так Ванюшка-постреленыш мне пересказывает, чего там пропечатывают.

Событие оказалось для Осиповки и в самом деле нерядовым, а если бы местные жители хотя бы догадывались, кто пожаловал в их поселок в тот день, и вовсе устроили бы истинное светопреставление.

Между тем в доме шел непростой, а временами и громкий разговор. Дмитрий Кузьмич, изрядно выбитый из колеи внезапностью появления