Предел - Сергей Лукьяненко

Космонавты бывают двух складов характера.

Первые – любят космос, любят свою работу и свои корабли. Но в них нет того древнего зуда, что заставлял Амундсена идти к Северному полюсу, Магеллана – обогнуть земной шар, Колумба – искать новый путь в Индию, Дрейка – обогнуть мыс Горн, Беллинсгаузена и Лазарева – открыть Антарктиду.

Зато они досконально знают те несколько маршрутов, по которым ходят их корабли. Некоторым хватает и Солнечной системы, без всяких червоточин в пространстве они гоняют пассажирские и грузовые суда от Земли к Луне, Марсу, атмосферным городам Венеры и станциям у внешних планет. Другие челноками снуют между Землей и Эльдорадо, Хоуп, Тяньцяо, прочими колониями – рейс, выходные, новый рейс…

А вот вторым неймется. Им хочется первыми из людей вживую увидеть другую планету. Им интересно отвезти туда и обратно ученых, которые будут изучать чужую цивилизацию. Втайне они мечтают встретить космический корабль совсем уж незнакомого разумного вида, а то и предотвратить какую-нибудь войну.

Матиас был из таких, как и весь остальной экипаж «Твена».

Кроме Анны Мегер и командира.

Валентин Горчаков, о чем не знали ни его родители – самая обычная семья из южнорусского города Николаева, инженеры на космоверфи, ни старшая сестра – навигатор на рейсовом грузопассажирском внутрисистемнике, ни лучший друг и приятель Матиас, мечтал работать на большом круизном корабле. Должность старшего помощника на «Элизиуме» была его мечтой, и отказаться от нее оказалось чрезвычайно сложно.

Но была одна деталь, роднившая Горчакова с Мегер, о которой они оба, разумеется, не знали. Им обоим хотелось славы. Рассудочно, не так, как в детских фантазиях или юношеских мечтах. Нет, им хотелось прославиться – и уже потом заняться налаживанием дальнейшей карьеры.

Мегер получила свою минуту славы, причем дважды. Первый раз – проявив себя великолепным пилотом, второй раз – сработав на публику.

У Горчакова пока не было за спиной ничего подобного.

Единственное, чем он мог войти в историю, это высадка на чужую планету, где он вступил в бой и убил инопланетную девушку. Но так в историю не входят, так в нее вляпываются. И тот факт, что эта высадка произошла в иной, уже несуществующей реальности, ничего не менял. Нужно было что-то действительно грандиозное, невероятное, чтобы десант на Невар стал малозначительной мелочью, достойной лишь сноски мелким шрифтом в энциклопедии.

Лично принять в Соглашение две разумные расы Невара – вполне годилось.

Обнаружить чужой космический корабль, да еще с таким зловещим прозвищем, как «Стиратель», – тоже.

Валентин сидел в своем командирском кресле с поднятым видеоэкраном шлема, смотрел на спину Мегер (живая легенда!), на сидящих вполоборота к нему Алекса (молодец, парнишка) и Гюнтера (он не подведет), на Ксению (Третья-вовне из Ракс, это само по себе удивительно). Остальные члены экипажа и ученые были на своих местах: большинство в кают-компании, а Лючия, Теодор и Лев – на рабочих местах. Доктор во время любого маневра должен быть готов принять пострадавших, Лючию командир попросил быть на резервном пульте управления, ну а мальчик-системщик находился со своим подопечным искином.

– Тридцать секунд до выхода в риманово пространство, – отрапортовал Алекс.

– Можешь говорить «до всплытия», – посоветовал Валентин.