Комдив - Александр Айзенберг

медсестра в госпитале могло послужить причиной считать нас выскочками. Главное, что скандалов не было, а если будут сплетничать за нашими спинами, то и пусть, не зря говорится про дружный женский серпентарий. Переживём, главное, что бы кто не начал в открытую наезжать на жену, но думаю, что такого не будет. Провожать себя я Люде запретил, ей, с её животом только и не хватало мотаться по городу, пусть дома сидит, я ещё кое какие продукты подкупил ей. Кстати жена сошлась с управдомом, это оказалась женщина за сорок, чей муж по случаю инвалидности не попал в армию и работал в нашем доме дворником. В случае чего Лидия Степановна охотно поможет Люде, да и Люда частенько ходила к управдому в гости, благо та жила в этом же доме. Одной Люде было скучно, вот она и сошлась с Лидией Степановной, а я был этому только рад, всё же рядом будет не посторонний человек. И да, я мог конечно прислать за женой свою ласточку с водителем, она ведь оставалась в расположении части с небольшим количеством тыловиков, но решил, что жене лучше лишний раз не волноваться. Вот так через день я и отправился под Курск, под штаб нам выделили два купейных вагона, остальные были плацкартными, кстати Севастьянов ехал вместе со мной, мы даже в одном купе расположились. Хотя до начала Курской битвы ещё и было время, но лучше прибыть туда заранее и получше подготовится. Через день мы прибыли в Курск который освободили ещё 9 февраля этого года, и стали выгружаться. Местом нашей дислокации назначили посёлок Ивня, именно там и расположился наш штаб. Хотя в посёлке и было барское имение, но располагаться там мы не стали, слишком опасно. Вместе с комендантской ротой, в эшелоне был и инженерный батальон, который и приступил к строительству штаба. Под штаб выбрали лесок рядом с посёлком, там разметив под землянки землю, принялись усилено копать. Размечали тоже, не абы как, стараясь втиснуть это под растущие деревья, а перед этим натянув маскировочные сети, тем самым полностью всё замаскировав для немецких самолётов. Какой смысл в таком штабе, если противник ещё на стадии строительства всё узнает, а так и будет, если не закрыть всё от обзора с неба. Если вдруг неприятель стал массово копать землю под землянки, значит в этом месте будет какой-то объект. Разумеется, что со временем немцы узнают примерное расположение штаба, только сразу после строительства настоящего штаба, сапёры построят фальшивый штаб и мы разместим там зенитки. И от настоящего штаба угрозу отведём и ловушку для немецких самолётов сделаем, пускай под обстрелом зениток пустой лес бомбят. По мере прибытия частей, разводили их по местам и все принимались усиленно рыть землю, готовя оборону. По замыслу начальства мы должны были воевать от обороны, сначала максимально ослабить противника, отбивая его атаки, и только затем перейти в контрнаступление. Так кстати было и в моей истории, не зря Курская битва шла около двух месяцев, хотя конечно решающим стало сражение у Прохоровки, когда в открытом танковом бою сошлись две танковые армады. Кстати Прохоровка находилась и не так далеко от Ивни, где мы и расположились. Нам выделили второй эшелон обороны, но это не значило, что мы всё время будем сидеть на попе ровно, как представитель своей армии, разумеется с одобрения Севастьянова, я отправился по соседям. В моих планах была тщательная разведка прилегающей местности, как у нас, так и на стороне противника, а также по возможности проведение диверсий в тылу врага. Взяв три бронетранспортёра в прикрытие, всё же прифронтовая полоса, немцы тоже к нам в тыл регулярно ходят и рисковать по-глупому я не хотел, а так два трёхосных, и один двухосный бронетранспортёры прикрывали мою машину, плюс один зенитный со спаркой из американских крупнокалиберных Браунингов должны были защитить нас и от атак с воздуха. Хотя к этому времени положение в воздухе выровнялось, с летом 41-го не сравнить, когда господствовала исключительно немецкая авиация, но всё равно следовало подстраховаться.

Я объезжал штабы моих соседей. Что стояли в первом эшелоне и представившись, предлагал наладить сотрудничество. А мне было что предложить им, это что бы они не считали, что делают мне одолжение. У меня, вернее у нашей армии была тяжёлая артиллерия, а также штурмовые самоходки, которые тоже можно было использовать, как гаубицы, для стрельбы не прямой наводкой, а по навесной траектории. Поддержка артиллерией ни когда лишней не будет и за возможность при необходимости получить такую поддержку, соседи хватались руками и ногами. Тут, пока при необходимости выпросишь такую поддержку у штаба фронта, могло уже всё десять раз поменяться, а так считай почти под боком и без всякой бюрократии. Ещё я предлагал помощь своих снайперов, у меня их много, нет не так, МНОГО, пожалуй ни где в нашей армии нет такого их количества, так чего им без дела сидеть. В других дивизиях нашей армии снайперов было поменьше, но всё равно больше, чем в других подразделениях и все они должны были отправится на передовую. Ой чувствую, скоро немцы волками на луну взвоют, а появится на открытой местности станет для них смертельно опасным номером. Ну и разумеется я договаривался о проходе в немецкий тыл моих разведчиков и диверсантов. Тут дело было серьёзное, через чужие позиции без предварительной договорённости не пройдёшь, а то мало ли кто уйти решил, вдруг дезертир или предатель. Вот так я и ездил целую неделю по соседям, как только с кем договаривался, как сразу от него отзванивался Севастьянову и наша артиллерия быстро находила себе цели. Соседи тоже были довольны, лишняя артиллерийская поддержка по одному звонку была не лишней, только возникли вопросы со снабжением. Мы стояли во второй линии и по идее стрелять пока были не должны, но тут на тыловиков наседали соседи и те плюясь и ругаясь всё же стали выдавать нам снаряды для гаубиц. Нам для действенной стрельбы пришлось выдвинуть артиллерию в расположение соседей, но одни орудия мы не отправили, каждую охраняла рота пехоты на бронетранспортёрах. Немецкой бронетехники можно было не ожидать, а вот диверсионные группы противника вполне, вот приданная пехота и осуществляла охрану орудий.

Снайпера тоже выдвинулись вперёд, и начальство радовалось, а простые пехотные Вани были недовольны, так как обозлённые потерями от снайперов немцы стали активно обстреливать наши позиции. Однако и это мы поставили себе на службу, места расположения таких артиллерийских и миномётных батарей засекались