Криптум - Грег Бир

Джанджур Кум, бо́льшая из планет сан’шайуумского карантина

– Что они, черт побери, сделали с тобой, манипуляр?

Голос был манерный, культурный. Я узнал в высшей степени вышколенные и привитые модуляции, напоминающие мощную музыку, распространяющуюся и отдающуюся эхом в громадном величественном сооружении.

Поначалу я подумал, что снова оказался в домене, который разговаривает со мной более физическим и персонифицированным голосом. Оказалось, что это не так. Голос приходил в мои уши.

Я чувствовал запах чего-то иного, кроме горения, чего-то похожего на навязчивый, терпкий запах парфюмерии, предпочитаемой моим отцом, слишком дорогой для моего обменного отца или других шахтеров… или Воинов-Служителей. Но голос определенно не принадлежал моему отцу.

Глаза у меня были открыты, но видел я только темноту, в которой плавали какие-то смутные тени.

– Отключи подавители. Броня способна вернуть его к жизни. А мне нужно, чтобы он ожил.

Тот же самый голос, только теперь обращенный не ко мне.

Другой голос, менее властный, подчиненный:

– Мы не знаем, была ли его броня переоснащена…

– Выключи их все! У нас есть та, которая нужна. Давай выясним кое-какие дополнительные подробности. Я уверен, тут спрятана какая-то сумасшедшая схема.

Моя броня ослабилась. В мышцы вернулась сила. Я почувствовал некоторую свободу движения, но не очень большую – подавитель был выключен, но физические ограничители все еще держали меня. Я словно висел на цепи или крюке в сероватом гулком помещении.

– Вернулся, – сказал голос. – Я снова спрашиваю тебя, манипуляр: что с тобой сделал Дидакт?

– Я в первой форме, не манипуляр, – сумел проговорить я.

– Ты пахнешь, как Воин-Служитель, но похож больше на изуродованного строителя. Как это случилось?

– Внеочередная мутация. Необходимая в сложившихся обстоятельствах.

Во властном голосе послышалась хрипотца сочувствия:

– Ты знаешь, где находишься и что случилось?

– Я видел опустошаемую планету. Я видел огромное кольцо, освещенное с одной стороны солнцем. Может быть, это игра моего воображения.

– Ты находишься на том, что осталось от Джанджур-Кума, главной договорной планеты сан’шайуумов. Наши прежние враги снова стали нашими врагами. Такое развитие событий ожидалось, но ты можешь сказать мне, почему прометейцы допустили это?

– Нет. – Я попытался сфокусировать взгляд на расплывающейся подвижной стене света слева от меня, но не смог. Ничего знакомого тут не было. Ничто не имело смысла.

– Каким образом недавний визит Библиотекаря мог спровоцировать это?

– Я не знаю, спровоцировал ли это ее визит.

– Но ты знаешь про ее визит.

– О нем говорил Верификатор.

– Ах, позорный фигляр, тот, кто сторожит сторожей? Тем не менее ему хватает ума служить тем, кто освобождает его от обременительных обязанностей. Кое-какие важные вещи ты помнишь.

– Я не пытаюсь тебя обмануть.

– Конечно. Наверное, хорошо снова чувствовать себя в обществе своих.

– Я не знаю, кто я пока.

– Силовое возвращение в свой круг, это точно… Но в сложившихся обстоятельствах мы не могли допустить, чтобы посторонний корабль препятствовал проведению операции.

– Там были люди…

– Я еще не делал запроса. Если так, то эти нарушители тоже будут наказаны.

Зрение у меня прояснилось, ощущения вернулись, крупная сероватая фигура передо мной обрела очертания. Я увидел строителя, возможно самого изысканного представителя моей касты из тех, кого мне довелось видеть. Его осторожно провели не менее чем через три мутации, а возможно, и больше. Он имел лицо и манеры для высокой службы, может быть, в самом Совете.

– Кто ты? – спросил я.

– Я магистр-строитель. Ты видел меня раньше, манипуляр.

Он продолжал называть меня так. Вкладывал в это слово оскорбительный смысл. Я и в самом деле вспомнил кого-то вроде него из моей ранней юности, когда я посещал планету моих родителей в туманности Ориона. Его в ту пору звали не магистром-строителем. Тогда он был известен просто как Фабер.

Если Дидакт был крупный и словно рубленный, то магистр-строитель был тонко высечен, скруглен, отполирован до розовато-серого блеска. Его кожа испускала терпкий запах. Я подумал о сан’шайуумах и их умении очаровывать.

У меня в голове была масса интересных мыслей, но ни одна не доводилась до конца, ни одна не касалась моей ситуации, моей судьбы, моего выживания.

Мы находились в начале длинного, тускло освещенного коридора, ширина его была больше высоты, а квадратные блоки, сложенные у одной стены, нарушали его геометрию. Каждые несколько секунд направленные вверх лучи света пронзали коридор в середине. В чем был смысл этого, я не знал.