Ловкач - Ник Перумов

Он сейчас шмальнёт, понял я. Жахнет взрывом, чтобы забрать нас с собой. Ловкач — не герой, но и не дурак.

Я выкатил Пылевую Тень — облачко безобидной на взгляд пыли, швырнул её ему под ноги. Жуткую фигуру с покорёженными трубками на миг окутало настоящим пылевым облаком, оно втянулось внутрь изувеченного, но всё ещё опасного агрегата сквозь оставленную ножом Саввы прореху.

Раз, два — и…

— Ложись! — прижал я мальчишку.

Из всех щелей аппарата хлынул зеленоватый дым, окутавший «монаха»; я увидел, как лопаются линзы и рвется кожа, обнажая неестественно белый череп. Враг мой захрипел — и рухнул, агрегат застыл оплавленной грудой бесформенного металла.

— Не подходи, — сказал я Савве, дёрнувшемуся было забрать свой ножик. — Пусть остывает. Такой-то даже и мёртвым цапнет — мало не покажется. А перо мы тебе другое достанем, лучше прежнего.

— Дяденька Ловкач… он ведь… он не человек? — Савва кивнул подбородком на лежащую груду останков.

— Нет, малой, — ответил я, не оборачиваясь. — Даже если когда-то и был. Теперь он — астраломеханика.

— Дяденька Ловкач, а эта, как её, астра… астро…

Я едва успел оттолкнуть мальчишку — прежде, чем всё та же пара гончих отыскала-таки лазейку. Призрачные когти впились в края расширяющейся щели, множество причудливо перекрещивающихся граней становились мордой злобного зверя, воплощаясь в нашей реальности.

— Отходим, — процедил я сквозь зубы.

Здесь, около Узла, твари куда сильнее. Мне надо выманить их на место почище, прикончить уже там.

Мы пятились, а воздух там, где мы только что стояли, сверкал и переливался множеством причудливо изломанных жемчужных линий, открывались и вновь схлопывались провалы в тонкий мир, и торчала наружу, жуткая и нелепая, парящая над землёй чёрно-палевая башка адского пса с распахнутой алой пастью.

И если бы только это.

Справа и слева я ощущал приближение целой людской цепи — дюжина, не меньше.

Вот один неосторожно высунулся на открытое место — тёмные одежды, но на груди, словно в насмешку над всеми мерами предосторожности, выделялась яркая, золотистая эмблема — словно кто-то специально хотел, чтобы его опознали, пусть, мол, все знают, кто явился сюда, кто вступил в бой. За ним второй, третий — они словно нарочно показывались, и у каждого слева на груди я замечал всё ту же золотистую эмблему, что-то вроде герба — золотая птица, воинственно подъявшая крылья и развернувшая хвост на чёрном фоне.

— Д-дядя Ловкач?..

Савва дрожал. Оно и понятно, откуда мальцу знать, как противостоять гончим Астрала?

Нам приходилось отступать. Или, как я предпочитаю звать это — «перестраиваться и занимать более выгодные позиции».

Первая гончая материализовалась уже почти полностью. Вцепившись в меня, тварь тут же вновь нырнёт в верхние слои Астрала, унося с собой мою жизненную эссенцию, которую местные прозывают «душой».

Не бывать такому.

— Живее, — я махнул Савве.

Сил у меня немного, расходовать придётся экономно.

Мы не бежали — никогда не поворачивайся спиной к опасности! — но и не пятились, аки раки. Цепь преследователей, похоже, решила вежливо пропустить вперёд гончих, что лишний раз доказывало — ребята эти ой как непросты. Простые смертные с воплями разбежались бы уже кто куда.

Савва шагал рядом, напряжён, внимателен — старается; за нашими спинами подозрительно быстро начал угасать пожар. Пламя опадало, словно какая-то сила не давала ему разгуляться.

— Молодец, Савва.

— Спасибо, дядь Ловкач, — выдохнул он шёпотом, с восторгом глядя на меня. — Дядя Ловкач, а ты меня научишь этим штукам? Ну, которыми ты этого, с трубками, прищучил?

— Научу, — пообещал я, ничуть не кривя душой. У парнишки и впрямь способности. Толк выйдет, только объяснить, поднатаскать.

Сапожок просиял, чуть на одной ножке не запрыгал, несмотря на погоню за нами.

Мёртвый квартал оставался позади. Я ждал этого характерного толчка силы, когда гончая наконец протиснется в эту реальность; как только это случится и обе твари ринутся в погоню, я их встречу.

И, ручаюсь, им эта встреча не понравится.

И тут Савва пошатнулся. Задышал вдруг тяжело, словно таща в гору на спине неподъёмный груз. Споткнулся.

— Ты чего, малой? Держись ближе, от людей оторвёмся, а твари эти пусть нас нагонят, я им покажу!..

Он кивнул, мол, конечно, но лицо у него сделалось странным, словно посерев. Я подумал сперва — от страха, но нет: губы у него потрескались, на висках выступил липкий пот. У моста пацана уже начало трясти мелкой дрожью.

Проклятье, что с ним?..

И тут до меня донёсся тот самый толчок, которого я ждал. Гончие прорвались и мчатся прямиком на нас. А прямо за ними, ничуть не смущаясь присутствием жутких потусторонних монстров, спешит та чёртова дюжина — я не сомневался, чьих-то прислужников.

Бежать нет смысла.

— Держись, малой!..

Но Савва лишь зашёлся в жестоком кашле. По подбородку его побежали тёмные струйки, слишком тёмные для крови.

Гончие приближались.

Неслись прямо на нас по пустой и мёртвой улице, в полном безмолвии, беззвучно, летели, словно не касаясь земли — да, собственно, так оно и было.

Я встал в позицию. Узел уже достаточно далеко, так что…

Выстрел, и пуля свистнула над головой. Ребята с вышитой золотой птицей, подозрительно смахивавшей на петуха, шутить не собирались, но и вступать со мной в ближний бой не думали тоже.

Но прежде, чем я успел им ответить, выстрелы загремели уже у меня за спиной.

Передовая гончая словно натолкнулась на незримую преграду, лапы подкосились, она рухнула, забилась, её товарка резко осадила, замерла, вскинула морду —

Ещё выстрел, и вторая тварь, с жалобным воем, словно и в самом деле раненая земная псина, ринулась наутёк.

— Ловкач!.. — вдруг раздался у меня за спиной низкий мужской голос.

Эт-то ещё что такое?..

Я резко обернулся.

Четверо. Трое чуть позади, с револьверами в руках, и явно заходят мне с боков. Прямо перед ними — немолодой дородный мужчина, хорошо и богато одетый: костюм-тройка с жилеткой, аккуратно