Второй мир - Эдди Шах

ООН, которая, как всегда, защищала слабых и угнетенных, учредила специальное пособие для всех ПВП. Пособия поступали на особые счета. После официального заявления правозащитников из «Международной амнистии» о том, что нельзя ущемлять права ПВП, никаких чеков не выдавалось и невозможно было отследить, кто получает пособие, а кто — нет. Поскольку некоторые люди перешли в разряд ПВП после того, как совершили тяжкие преступления в Реале, система казалась уязвимой. Зато власти в политкорректном Реале оставили ПВП, как живых, так и мертвых, в покое и позволили им обитать в Виртуале бесконечно. Пособия им выплачивались за государственный счет.

После того как ко мне наведались представители Секретной службы, я попытался связаться с Энди — еще до того, как покинул коттедж «Роза».

Наконец она отозвалась.

Нет, сейчас она особенно ничем не занята.

Да, у нее все нормально.

Да, она по-прежнему с Тибором.

Да, она по-прежнему готова сотрудничать и не откажется мне помочь.

Да, она встретится со мной. Где? Сейчас… Помню ли я, где родился Тибор? Так вот, ближайшая кофейня. И о бриллиантах забывать не стоит.

И наконец, почему я целых три недели не объявлялся?!

Я был уверен, что меня никто не засек. Защелкнул в часы свою мини-клавиатуру. Наше сообщение не было таким уж сложным и засекреченным. Хотя перехват частной электронной переписки и запрещался международными законами, все подозревали, что письма читают по-прежнему. Только никто не знал, как это делается. Даже я не мог догадаться, как действуют спецслужбы. Ее послание казалось бессмысленным; еще одна кроха в бесконечной болтовне, ведущейся в накрывшей весь мир оптоволоконной волне. Трекеры, кем бы они ни были, наверняка хватаются за более лакомые кусочки; до короткого сообщения Энди у них просто руки не дойдут.

Тибор был венгром, значит, встреча состоится в венгерской зоне. Он родился в Будапеште. Ближайшая кофейня — ближайший «Техноклуб». Жизнь ПВП вращалась вокруг киберкафе и мест, где собирались киберпанки. Скорее всего, встречу мне назначили на Маргитсигете — острове Маргариты — в самом центре города. Я не сразу сообразил, к чему она приплела бриллианты, но потом влез в Википедию и набрал «Будапешт». На острове имелся парк развлечений, получивший название «Бриллиантовый» в честь одного из первых виртуальных миров, созданного в 1996 г. в Кремниевой долине лабораторией концерна «Мицубиси». Тот, изначальный «Бриллиантовый парк» объединял в себе тогдашние новейшие достижения в области звука и трехмерной графики. В результате, когда Второй мир стал реальностью, «Бриллиантовые парки», наряду с «Альфа-миром» и «Второй жизнью», стали первыми киберпоселениями.

Было и второе киберкафе, «Гусар», но его посещали не так часто, как «Техноклуб». «Гусар» находился на краю «Бриллиантового парка», рядом с мостом Маргит.

Я вошел в Виртуал и перенесся в метропорт 1703. Путешествие заняло двенадцать наносекунд.

Те, кто был в реальном Будапеште, утверждали, что различия со Вторым миром несущественны. Город старый, какой-то увядший и изношенный, но строился он с гордостью и ценой большого труда. Будапешт сильно выделялся на фоне остальной Восточной Европы, даже после того, как восточноевропейские страны влились в Объединенную Европейскую Республику. В попытке развивать туризм во Втором мире правительство рабским образом скопировало все главные улицы, идущие вдоль Дуная, и построило там те же здания, что и в Реале.

Камер-шпионов здесь было меньше. Так всегда бывает в более бедных странах. Их экономике не по силам современные системы слежения и квалифицированный персонал, который управлял бы такими системами. Следовательно, более бедные зоны стали тихой гаванью для киберпанков, ПВП и вообще всех тех, кто не желал, чтобы его замечали.

Когда меня вынесло из метропорта 1703, я немного прошел по набережной и вошел в «Бриллиантовый парк» у моста Маргит. Снаружи «Гусар» представлял собой обычное летнее кафе с серыми стенами и маленькими окошками, выходящими в парк. Явно не место для туристов, потому что выглядело оно не слишком приветливо, как и горбун бармен, читавший газету. Я заказал пиво. Угрюмый ответ и грязный стакан, который он в сердцах хлопнул на стойку, ясно давали понять: здесь я не желанный гость.

Я расплатился еврокредитной смарт-картой и сел за столик у окна. На каждом столике стояло по одному монитору и одной клавиатуре. Мониторы были последней модели — «Интелливижуал». Сейчас они в моде, потому что у них самый быстрый отклик. Клавиши на клавиатурах выглядели потертыми и жирными от прикосновения множества пальцев. Да, здесь определенно был бар для хакеров.

— Здравствуй, Конор! — услышал я ее голос сзади. — Я ходила в комнату для девочек.

— Даже во Втором мире? — Я приветливо улыбнулся, а Энди села на стул рядом со мной. Мне нравилось, когда она употребляла старомодные выражения. — Ты ведь знаешь, почему нам всем кажется, будто и в «Изумрудном городе» нам иногда хочется в туалет. Не потому, что действительно нужно, а потому, что тебя так программируют и тебе кажется, будто тебе хочется. То же самое продолжается и когда ты становишься ПВП.

— Знаю, потому что здесь все должно окупаться, а это еще один способ вытянуть у человека кредитки из бумажника. — Она задумалась. — Только что пришло в голову… Что там с моим кадавром? Я имею в виду, с моими физическими функциями.

— Обо всем заботятся автоматически. К тебе подключены разные трубки, по которым все и откачивается.

— Все мои телесные жидкости?

— Да.

— Какая гадость! По-моему, это безнравственно.

— Такие подробности я не проверял. Но по-моему, сейчас такие вещи научились делать виртуозно.

— Ты не проверял? Значит, ты знаешь, где мой кадавр?

— Да, — тихо ответил я.

— Зачем?

— Почему бы и нет? — Я не добавил, что регулярно получаю отчеты о состоянии ее кадавра и плачу дополнительную сумму, чтобы за ней ухаживали получше, чем позволяет пособие. Раньше ее кадавр находился в отделении особого надзора, которое охранялось тюремными охранниками — на тот случай, если ПВП вдруг вернется в тело. Тогда его можно будет подвергнуть законному наказанию. Мне пришлось выложить крупную сумму адвокатам по гражданским правам, чтобы ее перевели оттуда.

— Как-то раз у меня выдался свободный день, вот я и выяснил, где тебя хранят, — беззаботно продолжал я.

— И как я выгляжу?

— Немного похожа на тебя теперешнюю… только чуть старше. Если когда-нибудь придумают, как тебя вернуть, ты выдержишь экзамен на человека.

— Никогда ничего подобного не придумают! — Она вдруг словно очнулась ото сна, понимая, что он навсегда так и останется сном. — Так или иначе, кто захочет вернуться в тамошнюю дыру? Нам с Тибором и здесь неплохо.

— Где он, кстати?

— Скоро придет.

— Как дела у нашего «кулхацкера»? По-прежнему вламывается туда, где его никто не ждет?