Полярный рубеж - Ал Коруд

В лицо била водяная пыль, поэтому Сергей накинул на голову капюшон. Что ни говори, но новая форма у военных была на редкость хороша. И самое главное: никакая не импортная, до самых трусов все свое родное. Эх, только начали страну отстраивать и на тебе…

— Чего пыхтишь? — из навеса на бывшего десантника озорно смотрели молодые глаза.

— Кравчин, ты что ле?

— Ага.

— Опять к девкам бегал?

— Бегал, вот и схлопотал наряд. Это пусть молодые на посту дуплятся.

— Тоже мне старик, — хохотнул Потапов. — Я те счас тут такую дедовщину устрою! Мало не покажется!

Он вошел внутрь тамбура, который сельский житель по привычке называл сенями. А что? Одну и ту же функцию несут, тепло в доме сохранять. Бывший десантник терпеливо подождал, пока его ног до головы облучит специальная противовирусная система, после чего открыл вторую дверь. Длинный коридор и вот он — искомый кабинет.

— Ефрейтор Потапов по вашему приказанию прибыл!

Можно было, конечно, и попроще войти, но форс надо держать! В кабинете находились двое: давно уже знакомый местному кадру старший лейтенант Старостин и вовсе не знакомый майор. Степанов быстро научился считывать новые знаки различия. Майор с любопытством уставился на крепкого, хоть уже и немолодого мужика, затем дружески пихнул командира ротной боевой группы вбок.

— Ну, ты набрал орлов!

Офицеры чаевничали, потому Старостин подвинул третий стакан в вычурном подстаканнике к Степанову и кивнул на стул. Сергей по деревенской привычке не спешил, сначала основательно размешал кусковой сахар, подул на кипяток, и громко сёрпая, выпил половину, заедая чай сухими галетами сухпая. Майор с любопытством наблюдал за «новобранцем» и лишь затем приступил к разговору.

— Сергей Николаевич, вы же из местных?

— Знамо дело.

— Значит, леса и речки здешние хорошо знаете?

Степанов поднял по привычке глаза к потолку.

«Ох, не изба, неинтересно его рассматривать!»

Затем степенно ответил:

— Ну что знаю, кое-что не ведаю. Охоч я по грибы, по ягоды был в старопрежние времена.

— Охота, рыбалка? — майор наклонился вперед.

— Ну двустволкой баловался, рябчиков, тетерку, а так не особо. Рыбалку ту вообще терпеть не могу.

— Ага. Но речки хоть знаете?

— Товарищ майор, а чего ходить вокруг да около, что надоть-то?

— Тут дело такое. Ближайшие к трассе леса мы крепко перекрыли, но ведь скоро зима. А лучший ход в таком случае, как раз по речкам. Мне бы знать, что, да как лучше перекрыть? На беспилотники не всегда надёжа есть. Сами понимаете, и они от погоды зависят. Любой же прорыв чреват последствиями.

Степанов задумался, чего-чего, а речушек, да ручьев в здешних местах хватало. Это сейчас по ним не пройдешь, а как лед станет… Поперек дороги и по ближайшим полям да перелескам за лето поднялись самые настоящие оборонительные сооружения. Вдобавок уходящие в лес на много километров в каждую сторону прошли контрольно-следовые полосы и забор с охраной. Патрули, собаки, летающие дроны.

Обычному городскому человеку пройти такое расстояние в северном лесу было не под силу. Это по дороге ты можешь дать четыре километра в час. В тайге, если считать напрямки, хорошо, если километр выйдет. Обычный горожанин быстро выдохнется. Ну а для более опытных и оснащенных нарушителей были приготовлены засады и проводилось достаточно интенсивное патрулирование в тылу зоны Полярного Рубежа. Во всяком случае беспилотники, да и вертолеты на базе не засиживались ни днем, ни ночью.

Люди уже успели осознать, что к чему, и службу несли весьма исправно. Каждую неделю в лесу или на дорогах вылавливали новоявленных сталкеров с беженцами и помещали всех в карантинные лагеря. Они располагались в пятидесяти километрах от зоны отчуждения с южной стороны. Три лагеря уже пришлось сжечь дотла, зараженные попали и туда, наглядно показав, что рубеж стоит не зря.

После таких случаев напуганные власти начали возводить еще одну карантинную зону, уже за сто километров от Рубежа. А дальние подступы к нему и вовсе отодвинулись к границе Вологодской губернии. Как раз там кончались бесконечные леса и начинались поля и города.

— Пожалуй, один не смогу, не такой знаток. Дед Борис, вот тот знавал, но помер недавно, три недели, как схоронили.

— Жаль.

— Чего жаль-то? — Степанов допил чай и поставил подстаканник на пластиковый стол. — Ехать мне надо, к себе в поселок. Туда наших земляков много перебралось, найду там знающего человека.

— Это дело! — глаза майора загорелись, а ротный радостно кивнул.

— Тогда, Николаич, и молочка свежего привези.

— А то ж! — Степанов приободрился. Вот и его помощь обороне Рубежа потребовалась.

«А то — сиди на печи, без тебя управятся!»

— Сейчас распоряжусь по машине и после обеда выезжай.

Майор Серпилин задумчиво посмотрел на захлопнувшуюся за ефрейтором дверь, затем повернулся к Старостину.

— Сделает, не сомневайтесь.

— А я и не сомневаюсь. Просто подумал, а какого лешего мы тех мужиков местных не призвали? У меня в подразделении настоящих лесовиков кот наплакал. Многие и леса-то таежного по жизни никогда не видели. Мы ж для других целей готовились, все опасные направления были на югах, а это степи, горы, пустыни.

— Так обратись в Вельск. Там вполне адекватные люди сидят, сами сообразят, кого и как призывать. Да и любой мужик помочь семье в такое времена не откажется.

— Пожалуй, так и сделаю, — тряхнул головой майор Серпилин, начальник оперативной группы тылового прикрытия трассы М8.

— Датчик сработал, — оторвался от экрана рядовой из молодого пополнения, — на пятом участке.

— Вот еканый накой! — старший сержант Чухрай с тоской посмотрел в окно, дождь и не думал прекращаться — В самое говно пойдем. Эй, смена, подъем!

Бойцы дежурного наряда с неохотой поднимались с коек, скорей всего опять ложный вызов. Этот пятый участок находился в заболоченной низине, дотуда на бронемашине не доехать. Но делать нечего, служба! Солдаты заученно накинули на себя снарягу, броники, шлемы, разгрузки, сверху дождевик и через пару минут наряд загружался в «Тигр».

Вездеход лихо прогнал по раскисшей лесной дороге и даже залез на добрую