Переезд - Тим Волков

— Спасибо, Анна Львовна! Вкусная картошечка.

Честно говоря, картошка была так себе — вяловатая, с ростками. Что и говорить — весна! Но, по нынешним временам… Да и эту-то раздобыл для сотрудников своего наркомата сам Луначарский.

— Славная модель! — повернувшись к подоконнику, заценил чекист. — Кто ж такую сделал?

— Мы! — хором отозвались ребята.

Немного смутившись, Юля все же пояснила:

— У нас теперь в школе — уроки труда!

Вот уж это для Анны Львовны никакой тайной не являлось, сама же их и вводила, относила указ на подпись наркому. Да еще, по просьбе эксцентричного наркома соцобеспечения (тогда говорили — призрения) Александры Коллонтай, пламенной революционерки и генерал-губернаторской дочки, из программы уроков труда убрали все гендерные различия. Работе на станках (где они имелись), вождению авто и вот, авиамоделизму, обучались теперь и девочки, а мальчики, в свою очередь, вместе с одноклассницами варили борщи да каши. Опять же, если было, из чего.

— «Анрио-Дюпон»? — Иванов сходу определили марку. — Хороший самолет. Знаете, как у нас будет называться?

— Знаем! — засмеялась Юля. — «Левенцов». Или «Авион-Левенцов».

— «Левенцов-Авион», — поправил всезнайка Валдис.

Витенька восхищенно присвистнул:

— А вы разбираетесь! Как по-вашему, какой аэроплан лучше? Английский «Де Хевиленд» или немецкий «Фоккер»?

— Оба хороши, — улыбнулся Валдис. — Но, тут еще надо смотреть — какого гола выпуска.

Гостеприимные супруги уже покинули кухню, а чекист все еще говорил с ребятами, исподволь переводя беседу с аэропланов на контрреволюцию…

Анна Львовна даже вынуждена была вернуться на кухню — позвать не в меру разговорчивого гостя. Та же, после принесенной чекистом водки под жареную картошечку с салом, перешли на «ты».

— Иван Палыч… — уже уходя, задержался в дверях гость. — Соседские ребята к тебе будут заходить… иногда. Ты их не гони, а внимательно выслушай. И — если что-то важное — сразу телефонируй мне. Да, Анна Львовна, голубушка! Про помаду ваш муж не спрашивал?

— А, та, что на салфетке? — Аннушка покивала — вспомнила. — Хорошая помада. Я поначалу думала — французская. Ан нет, по цвету, вроде как не то. Француженки винные оттенки любят: темно-красный, бордовый… А англичане — ярко-красный, он у них долго под запертом был. Ну, вот и на салфетке — красный. Только, конечно, уже побурел. А так слов нет — английская помада.

* * *

Текущих обязанностей заместителя наркома с доктора никто не снимал. А их было множество! Многочисленные совещания, ревизии, управленческие дела… Хорошо, хоть водитель выздоровел, и доктор мог работать с бумагами прямо на ходу. Если б еще дороги! Впрочем, каретоподобная и громоздкая с виду «Минерва» отличалась замечательной плавностью хода.

Пару раз Иван Палыч замечал за собой слежку! Все тот же белый автомобиль, благоразумно державшийся в отдалении. Доктор даже пошел на хитрость: выскочив на малом ходу из машины, спрятался за деревьями…

Он! Белый «Уинтон» с левым рулем и… красным капотом и дверцами. Номер обычный, белый московский прямоугольник: «Москва 11231». Запомнить легко. За рулем — девушка, брюнетка с выбивающимися из-под кожаного шлема локонами.

Может быть, имело смысл ее захватить? Но, об этом опять же, нужно было толковать с Валдисом.

На очередной встрече (в пивной «Три фонаря», неподалеку от Арбата) тот ответил одно:

— Рано!

И попросил Иван Палыча «немного помочь».

— Дело недолгое. Минут на двадцать, не больше, — пояснил «московский латыш». — Просто зайдешь в одну квартиру. В белом халате, со стетоскопом, с мандатом вашим медицинским… Мол, эпидемия! Подозрение на тиф. И потихонечку так со всеми жильцами поговоришь… Об их соседе, некоем Александре Ивановиче Левицком…

— О Печатнике, что ли? — хмыкнув, негромко хохотнул доктор.

Чекист поперхнулся пивом:

— Ты и о нем знаешь? Н-да… товарищ Гробовский не все мне о тебе рассказал… далеко не все… А, впрочем, ладно!

— Так вы уже отыскали квартиру? — полущив вяленую воблу, Иван Палыч сдул с кружки пену и сделал долгий глоток.

— Давно уже… Как видишь, работаем!

— Молодцы… А я все про ту машину! — доктор вскинул глаза. — Установили?

— Кое-что есть.

Поставив кружку, Иванов вытащил из кармана блокнот…

Юный «автомобилист» Юра Ростовцев оказался прав! Автомобилей марки «Уинтон», выпуска 1914-го года в Москве имелось всего-то четыре штуки. Два экземпляра реквизировали еще в конце прошлого года, передав коммунальному «Совнардомуправу» и ремонтным мастерским 'Красный броневик. Один имелся в гараже английской дипмиссии и еще один — в неустановленных частных руках.

— У «Домуправа» машина чисто белая, с ржавчиной, не на ходу, — продолжал Валдис. — У «Броневика», в мастерских, естественно — вылизана до блеска. Кстати, с красным капотом и крыльями! Но, из Москвы она не уезжала…

— Та с синим капотом была…

— С синим — в английской дипмисси! Так просто не спросишь… — Иванов усмехнулся. — Впрочем, в гараже сказали — все время были в Москве. Машина закреплена за одним из сотрудников миссии, неким Сиднеем Рейли. Но, так же на ней ездит и сам глава — мистер Брюс Локкарт с женой.

— Он с усами?

— С темными тонкими… Ой, Иван Палыч, нет думаю, чтоб это он в тебя стрелял! Не того полета птица…

Сидней Рейли… Откуда-то Иван Павлович знал это имя… То ли читал, то ли ее что…

— Четвертая же машина — явно в какой-нибудь банде! Попробуй ее, установи на раз-два.

— Не слишком ли шикарно для банды?

— У них и ленинский «Роллс-Ройс» есть! Ничего, скоро всех прижмем…

— А номер? Номер! — нетерпеливо переспросил Иван Павлович.

Чекист развел руками:

— Номер — увы. У всех тех, что проверили — ничего общего с тем, что ты видел. Остался один автомобиль — бандитский.

А ведь бандиты вполне могли! Или сами были причастны к афере, или аферисты их наняли…

* * *

Визит доктора в квартиру Печатника на Большой Никитской оказался, увы, напрасным. Возбужденные недоброй вестью о возможной эпидемии тифа жильцы вели себя предсказуемо, но о своем бывшем соседе ничего толком сказать не могли. Да и были-то они, в общем-то, подселенцы, из рабочих и служащих. А вот в квартире напротив жила одна любопытная старушка вдовушка из «бывших» балетных див. Сухонькая, маленькая, востроглазая и еще полная сил. Говорят, некогда опекала саму Матильду Кшесинскую!

Старушка сама позвала доктора к себе:

— Говорите, тиф? Какой ужас! Кто-кто? Сосед… А который сосед? Ах, Александр Иванович! Как же, как же, помню. Ловелас, я вам скажу! Тот еще ловелас. Помнится, когда Матильдочка приезжала, он — во все глаза. Усы растопырит и — ухх! Где сейчас Александр Иваныч? Да где-то в Москве! А в свою квартиру он иногда наведывается, знаете ли! Да-да, я сама видела, и не один раз. Придет так